Взгляд падает на ее рану. Я прижимаю к ней дрожащую руку, заставляя магию исцелить ее. Ничего не происходит. Я пытаюсь снова и получаю те же результаты. Может, вся сила уже израсходовалась ранее, а, может, я — не целитель.

Или, вероятно, уже слишком поздно.

Некий странный, бессловесный звук раздувается в горле. Потому что слишком поздно.

Ни пульса, ни дыхания, ни жизни.

Мама умерла. Ее больше нет.

Надо мной мерцают звезды.

Ее нет, а они все еще горят.

Я издаю мучительный крик, потом еще, и еще. Затем крики переходят в плач. Я склоняю голову над ее сломленным телом, прижимая к себе еще ближе. Если бы мог, то вырвал бы голой рукой свое сердце, потому что оно так чертовски болит.

Я зарываюсь лицом в ее шею и чувствую, как уже холодная кровь пятнает мне щеку и волосы.

Не знаю, как долго прижимаю ее к себе. Должно быть, прошли минуты или часы. Горе не видит времени. В какой момент слезы прекращаются, и на место им приходит тяжелая, отдающаяся болью бесчувственность.

И затем кожу начинает покалывать.

Плечи напрягаются, когда ощущаю прожигающие взгляды за спиной. Знаю без оглядывания, что городские фейри пришли на взрыв. Крылья все еще на виду. Мама все еще в моих объятиях. Все еще мертвая.

Это уже не имеет значения. Больше ничего из этого. У меня нет ни матери, ни дома, ни судьбы, ни будущего.

Народ начинает шептаться за мной, и я практически чувствую их любопытство и страх. Всю жизнь они считали меня бастардом. Теперь они видят мою истинную силу и родословную.

Еще день назад это не чувствовалось бы так оправданно. Теперь же их глаза кажутся навязчивыми.

Один из них рассказал все королю. Рассказал о моем существовании. Один из них виноват во всем. Неважно, была ли это девочка или ее отец, или кто-то другой, который видел то, что не должен был. Они сказали королю обо мне, и, конечно же, знали, что он придет за мной, знали, на что их слова обрекут нас.

Я медленно встаю с матерью на руках, затем поворачиваюсь к ним лицом.

— Кто сделал это? — произношу я не торопясь, пока глаза переходят с одного лица на другое в собравшейся толпе. — Кто написал королю обо мне и матери?

Все молчат, хотя многие из них начинают беспокойно дергаться, а глаза прыгать с одного на другого.

— Кто это сделал? — кричу я снова уже с силой, которая изливается наружу. Фейри кричат, когда она сбивает их с ног.

Мои не похожие ни на чьи крылья расправляются. Раньше я намеренно держал их убранными. Те, кто не видел их раньше, теперь могут хорошенько рассмотреть. Я вижу, как глаза их расширяются от страха.

Никто не выходит вперед. Я всматриваюсь в каждое лицо, и в тот момент я осознаю, что мальчик, которым, как они думали, я был, оказался миражом. Все это время они были полевыми мышами, а я — гадюкой, выжидающей в траве.

— Клянусь могилой матери, — мой голос, словно гром в глубокой ночи, — я найду того, кто сделал это, и он заплатит. — Земля содрогается от моих слов, и снова люди охают от страха.

Я смотрю вверх на звезды. Есть еще одна фейри, которая должна заплатить. Та, что заслуживает всю мою ярость.

Без дальнейших обдумываний я сгибаю колени и взмываю в небо вместе с мамой. Крылья ударяются о спину, и впервые в жизни я использовал их, чтобы полететь.

Я сжимаю зубы, когда поднимаюсь в воздух, и поначалу сила воли и немного магии позволяют мне не упасть. Но затем инстинкт берет верх, и крылья начинают двигаться, будто делали взмахи сотни раз.

И вот я уже направляюсь к звездам, что светят надо мной, и не оглядываюсь назад на маленький город с его маленькими людьми и их ничтожными мечтами.

Ошибки стоит исправить. Король должен заплатить.

И королевства падут под мою месть.

254 года назад

Один день занял похоронить маму, другой — чтобы покинуть ее.

Она покоится среди останков Лиры, одного из древнейших храмов, посвященного богине новой жизни; ее тело укрыто среди бессмертных цветов. История об это древней богине была одной из маминых любимых.

Я смотрю на свежую перекопанную землю, моя челюсть сильно сжата.

Она не должна быть закопана здесь, в безымянной могиле в землях Флоры. Но я не могу вернуться в Арестис, а то был единственный дом, который я разделял с матерью. Поэтому предал ее последнему сну в месте, о котором лишь читал.

Когда улетаю прочь от могилы, и, пока расстояние между нами становится все больше и больше, злость с болью тлеет глубоко внутри.

Я чувствую, как мое существо разрывается на части, заменяясь чем-то более жестким и хладнокровным. В моем сердце больше нет места для нежности. У меня только одна причина существовать в этом мире и только одна: убить короля.

Мама хотела, чтобы я нашел убежище в Царстве Дня, но это было прежде, когда она скопила для меня сокровища, чтобы отдать их королю. Каковы теперь шансы на то, что он примет меня нищим?