Перехватив мой взгляд, она невольно поднимает руку, чтобы прикрыть грудь, рукав платья ползет вверх, и я замечаю еще одну отметину.

Как будто запястье служанки с силой стиснула чья-то маленькая ручка.

– Ч-чем могу помочь? – бормочет она, переводя взгляд с меня на Деса.

– Тебе известно, зачем я здесь? – не слишком уверенно начинаю я, подходя к ней.

Она отрицательно качает головой, пристально рассматривая мою сияющую кожу.

– Я пришла задать тебе несколько вопросов насчет исчезновений фей, случившихся недавно в вашем королевстве, – объясняю я. Нянька резко втягивает воздух сквозь зубы, лицо заметно бледнеет. Теперь она поняла.

Женщина качает головой, пятится, задевая стул.

– Пожалуйста. – Снова прикрывает ладонью синяки. – Я… я не могу.

Заметив ее страх, я думаю, что сейчас она начнет лгать. Но, видимо, как и я, она понимает, что это бесполезно.

Взгляд женщины мечется по комнате в поисках выхода. Она снова отступает назад, неловко натыкается на мебель.

– Тебе некуда бежать, – говорю я. – Ты это знаешь.

Несмотря на предупреждение, служанка пытается проскользнуть мимо меня и, прежде чем бежать, делает ложное движение влево – словно я собираюсь подставить ей подножку.

К несчастью для нее, я прекрасно знаю, как помешать объекту, намеревающемуся спасаться бегством.

– Стоять, – приказываю я, используя магию сирены.

Жертва мгновенно застывает на месте. Она вся дрожит, и когда поднимает голову, я вижу, что по щеке катится слеза. Сердце сжимается от жалости.

– Прошу тебя, оставь меня, ты даже представить не можешь, что он со мной сделает, если я заговорю, – умоляет она.

Он?

– Давай присядем, – стараясь говорить как можно мягче, предлагаю я.

Женщина машинально, словно робот, приближается к небольшому дивану. Она беззвучно плачет. Когда она смотрит на меня, я снова вижу в ее глазах страх, но она при всем желании не может мне противиться.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, сажусь рядом и беру ее за руку. Ладонь несчастной взмокла от пота.

Служанка пристально смотрит на свои колени.

– Гэлия.

Женщина с Земли, которая носит эльфийское имя.

– Ты родилась здесь? – спрашиваю я. Она судорожно вздыхает сквозь зубы и кивает.

– Каковы твои обязанности при дворе? – продолжаю я, хотя уже знаю ответ.

Она смотрит на Деса, который все так же неподвижно стоит, опираясь плечом о дверной косяк, и снова опускает голову.

– Я служу няней в детской королевского дворца.

Мой взгляд снова привлекает странный синяк на запястье женщины. И снова мне кажется, что это отпечаток крошечной ручки, которая слишком сильно стиснула руку няни. Детской ручки…

Я заставляю себя посмотреть в лицо женщине.

– Почему ваш король считает, будто ты можешь рассказать нам что-то об этих исчезновениях? – спрашиваю я.

Лицо женщины кривится, она начинает рыдать.

– Пожалуйста, – снова умоляет она.

Взгляд Гэлии полон муки, и я понимаю, что это ее последняя попытка устоять перед тем, как она окончательно сдастся. Она молчаливо взывает к моей человечности, не понимая, что у меня тоже нет выбора.

Стиснув зубы, я впиваюсь взглядом в лицо Гэлии. Я не хочу этого делать. Она не преступница, она – всего лишь потомок человека, украденного с Земли и превращенного здесь в раба. Жертва, которая, на свою беду, оказалась не в том месте не в то время. И по моей вине она, скорее всего, расплатится жизнью за вырванное силой признание.

Я моргаю и повторяю голосом сирены:

– Отвечай.

По-прежнему дрожа всем телом, Гэлия глубоко вздыхает.

– В детской королевского дворца живут дети спящих воинов.

– Женщин в стеклянных гробах? – переспрашиваю я.

Она кивает.

– Они не похожи на других детей, доверенных нам, – продолжает няня. – Они… странные.

Поскольку волшебный народ сам по себе во многом необычен, я даже представить себе не могу, что считается странным в этих краях.

– В каком смысле?

Гэлия с минуту громко рыдает, потом говорит:

– Они вялые, иногда совершенно неподвижные, как мертвые. Эти младенцы не спят, просто лежат в колыбелях и смотрят в потолок. И двигаются только тогда, когда… – Она прикасается к синякам на груди. – …Когда едят.

Она расстегивает верхние пуговицы, и я наклоняюсь, чтобы взглянуть. Грудь покрыта огромными синяками. Кроме синяков, я замечаю странные округлые отметины, а вокруг них – пятнышки запекшейся крови.

Укусы!

Я резко выпрямляюсь. Теперь я вижу множество других крошечных укусов, на шее и руках няни.

– А когда они едят, – добавляет она, – они произносят пророчества.

Пророчества. Даже на Земле есть люди, способные пророчествовать… но дети? Это действительно странно.

Не говоря уже о том, что дети-пророки грызут человеческую плоть.

– Сколько лет этим детям? – продолжаю я.

Гэлия начинает раскачиваться взад-вперед, обнимая себя руками.