Тело Икса поплыло туда. Как только он ударился спиной о стену, цепи обвились вокруг его ног, рук и торса, пригвождая его.

– Пока ты будешь только наблюдать.

Жестокая Графиня оглядела комнату. Заметив обычный стул, она знаком поманила его к себе. Ножки стула заскребли по полу, остановившись рядом с нами.

– Ангела, пришло время исполнить твою часть сделки, – сказала Жестокая Графиня.

Если мои друзья не найдут нас в следующую минуту – это конец. Жестокая Графиня собиралась украсть мою силу здесь и сейчас.

Икс возобновил попытки освободиться. Я слышала его приглушенные крики и видела страх, отражавшийся в глазах.

– Что такое, Икс? Я тебя не слышу. – Она улыбнулась и, напевая себе под нос, силой усадила меня на стул. В отличие от других орудий пыток, у стула не было ремней, чтобы привязать меня. Да в этом и не было необходимости, когда Жестокая Графиня могла так эффективно удерживать меня на месте телекинезом.

Она склонилась надо мной и, положив руки мне на предплечья, буравила меня взглядом. За свою долгую службу в ДСД я достаточно насмотрелась на преступников, но ни у кого из них не видела таких мертвых глаз.

Ее ногти впились мне в кожу, и улыбка исчезла с ее лица. Кошке надоела игра с мышкой.

– Глупая девчонка. Думала ускользнуть от меня. А ты, – она сурово зыркнула на Икса, – прятал ее от меня. Ворвался в мое святилище.

Это ее святилище? Я оглядела орудия пыток и вспомнила камеры, полные избитых, искалеченных узников. Какой монстр назовет такую тюрьму местом для души?

– Как ты посмел перечить мне, – повысила она голос, – как посмел разозлить меня? Я – самое близкое к богу существо.

У этой твари явно не все дома.

Это единственное объяснение той чепухи, которую она сейчас несла.

Ее ногти пронзили кожу, она сжала мне предплечья.

– Вы оба дорого мне обошлись. Слишком дорого.

Отдаленные крики прервали тираду Жестокой Графини. Она отодвинулась от меня, прислушиваясь.

Топот шагов эхом разнесся по коридору, приближаясь к нам.

Бум!

Стены содрогнулись.

Привет, Жига.

Шаги зазвучали громче. Секундой позже страж в черной униформе резко остановился у самой двери, схватившись за косяк.

– Графиня, – задыхаясь, вымолвил он, – незваные гости убили стражников и захватили пленницу, блондинку.

С души упал камень. Должно быть, это моя сестра.

На моих глазах последние остатки самообладания покинули Жестокую Графиню. Она швырнула в стража порыв ветра.

– Тогда иди и приведи ее!

Страж упал, схватился за дверной косяк, чтобы его не сдуло ветром.

– Они взломали тюремный блок. Мы… мы не сможем сдержать их.

С пронзительным воплем Жестокая Графиня запустила в него струей огня. Его форма загорелась, он взвыл и покатился по полу, пытаясь потушить пламя.

Когда она снова повернулась ко мне, я улыбнулась. Что бы ни случилось в этой комнате, с моей сестрой все будет в порядке. Я могла жить – или умереть – с этой мыслью.

Жестокая Графиня и так казалась безумной, а выражение моего лица разъярило ее еще больше.

– Ты думаешь, что победила? – Она схватила меня за подбородок. – Так?

Я уставилась на нее долгим взглядом. Потом снова улыбнулась и кивнула.

– Тогда ты ошибаешься. – Не отворачиваясь от меня, она сказала: – Попрощайся, Икс. Твоя девушка сейчас умрет.

Жестокой Графине надоело играть с нами. Теперь, когда она больше не контролировала ситуацию, мы стали источником гнева, а не извращенного веселья.

Мне предстояло воочию убедиться в том, о чем говорил Икс.

Она крадет силы.

Пришло время проверить, действительно ли она может убить целителя.

Она все еще сжимала мне челюсть, впиваясь ногтями в кожу. Приблизив ко мне лицо, она прижалась ртом к моему рту, распечатывая мне губы. Это нельзя было принять за поцелуй. Скорее, все напоминало обратную реанимацию; вместо того чтобы вдохнуть в меня жизнь, она хотела забрать ее у меня.

Она сделала глубокий вдох. Моя спина выгнулась от боли, когда она начала вытягивать мою силу, а я закричала ей в рот. Казалось, что она пробивалась сквозь плоть, сдирая зажившую кожу, как если бы собиралась натянуть ее на себя.

Я должна получить ее всю. Раньше было проще. Быстрее.

Я растерянно заморгала, когда мысли Жестокой Графини забурлили в моей голове. Барьер рухнул, и я уже не знала, где кончается она и начинаюсь я.

Так много лиц. Смеются, улыбаются, а теперь кричат, пока я забираю, забираю, забираю у них силу.

Мне никогда не насытиться. Я хочу большего. Все они – овцы, и я буду стричь и стричь их. Я – пастух. Я – бог.

Черт возьми, она и впрямь чокнутая.

Слишком много. Трудно удержаться. Все труднее жатва. Моя сила иссякает. Не останавливайся! Не останавливайся! Пожирала их воспоминания вместе с их способностями. Никогда на это не рассчитывала. Не могу остановиться. Мне нужно больше.

Я БУДУ ПРАВИТЬ МИРОМ.