– Тук-тук, – я заглядываю в палатку Зары и проскальзываю внутрь, не дожидаясь ответа. Прекрасно помню, что в первый день у меня не было сил на вежливость.

Подводкой, оставшейся от предыдущей хозяйки палатки, Зара рисует что-то на грязном полу, но в тусклом свете трудно разглядеть, что именно. Я протягиваю ей тарелку. Зара прекращает рисовать и берет ее.

– Спасибо, – благодарит она меня. – Очень мило с твоей стороны.

– Я захватила и вино, но… – многозначительно киваю на ее платок, – не уверена, хочешь ли ты.

Зара берет и вино, ставит кружку рядом с тарелкой. Потом переводит взгляд на меня.

– Почему ты так добра ко мне?

Действительно, почему?

Я делаю глоток вина и сажусь рядом с ней. Даже не спрашиваю, можно ли. Я могла бы уйти, но понимаю, что тогда нам обеим будет только хуже.

– Потому что ты это заслужила. А еще тебе удалось выстрелить в Войну, и я немного завидую.

Зара несмело улыбается в ответ, но улыбка тут же исчезает, когда с улицы доносятся веселые крики.

– Чему они радуются? – спрашивает она, прислушиваясь.

– Кто знает, – отвечаю, делая еще глоток вина.

Зара смотрит на меня, обдумывает мои слова.

– Что? – спрашиваю я наконец.

– Если ты так их всех ненавидишь, почему сражаешься вместе с ними?

Смотрю на нее, опуская бокал.

– А почему ты выбрала клятву верности, а не смерть? – спрашиваю я.

Зара не отвечает. Просто потому, что сказать нечего. Все слишком сложно.

Я покачиваю бокалом.

– Да, я сражалась, признаю. Но нападала на людей Всадника, а не на жителей города.

Зара искоса поглядывает на меня.

– Так можно? – Кажется, она заинтригована.

– Нет. Рано или поздно за это наступит расплата.

Когда-нибудь меня поймают и тогда придется отвечать за свои поступки. За то, что убивала людей Войны. А предателей здесь не жалуют.

– Но тебя ведь не наказали? – продолжает допытываться Зара.

Я колеблюсь, но отвечаю:

– Пока нет.

И снова это слово – пока. Со всеми нами неизбежно случится что-то плохое.

Некоторое время мы сидим молча, но вдруг мне в голову приходит вопрос, который я просто обязана задать…

– Ради всего святого, как ты вообще решилась выстрелить из пистолета?

Не могу понять, улыбается Зара или хмурится.

– Мне почти нечего терять, к тому же, я была так зла. Очень-очень зла. И до сих пор злюсь. Я схватила пистолет, который принадлежал нашей семье, и отправилась выслеживать этого негодяя.

Нашей семье.

О боже! Меня охватывает ужас. Ну конечно же, у нее была семья. И теперь остается только гадать, что она видела до того, как схватила пистолет и решила: «К черту, я рискну».

– Как ты помешала Всаднику убить меня? – спрашивает Зара.

Я понимаю, почему она спрашивает, но в этом вопросе столько всего скрыто, что отвечать не хочется.

– Я попросила его пощадить тебя, – отвечаю, радуясь, что моего лица не видно в темноте.

Следует пауза, а затем Зара замечает:

– Я спрашивала не об этом.

Знаю. На самом деле ей интересно, почему Война меня послушался. Подношу бокал с вином к губам, допиваю почти залпом, морщусь.

Просто расскажи ей.

– Война считает, что я его жена.

Снова наступает тишина.

– Что это значит? – наконец спрашивает Зара.

– Подозреваю, дело кончится сексом, – во рту у меня пересыхает, – но пока это всего лишь слово.

Вспоминаю те несколько раз, что мы со Всадником целовались, и меня обуревают противоречивые чувства. Очень противоречивые.

Зара молчит. Видимо, она ничего не поняла. Ты или в браке, или нет, занимаешься сексом или нет. Все остальное требует более подробного объяснения. Но я не готова объяснять, отчасти потому, что сама не все понимаю.

– То есть, ты имеешь на него влияние? – Зара снова задает вопрос.

Влияние? Я задумываюсь.

– Может быть, иногда… Как в случае с тобой. Но, когда дело касается массового уничтожения человечества, он непреклонен.

– Ты пыталась его остановить?

Одариваю Зару взглядом, который она вряд ли замечает в темноте.

– Конечно, пыталась.

«Недостаточно хорошо пыталась, – звучит в моей голове тоненький раздражающий голос. – Попробуй снова. И снова. На этот раз упорней».

– Зачем он это делает? – вздыхает Зара.

– Потому что так ему велел его бог, и из-за прочей ритуальной фигни.

– Ты не веришь в его бога? – удивляется Зара.

Я смотрю на ее платок и тоже спрашиваю:

– А ты?

Мы обе молчим. Как я уже говорила, все слишком сложно.

Ночью я никак не могу уснуть. Мозг не отключается, мечется между воспоминаниями о сражении, новым знанием о том, что Война умеет поднимать мертвых и будоражащей мыслью о том, что я, возможно, смогла подружиться с Зарой.