Взгляд Голода скользит по мне, на лице у него появляется кривая улыбка.

– Никто не станет связываться с Войной, даже когда он в форме смертного. Я оставил его с семьей…

– Семьей? – потрясенно перебиваю я. Какая семья, что за черт? – У Войны есть семья?

– Как и у Чумы.

Я смотрю на Голода, пытаясь осмыслить это.

– Ты хочешь сказать, что двое твоих братьев женились и завели детей? – осторожно уточняю я.

Голод кивает.

– Как? – спрашиваю я наконец.

Всадник лукаво смотрит на меня.

– Да очень просто, цветочек. Трахнули смертных женщин. Эти женщины забеременели. Теперь у них есть семьи.

Мне кажется, что у меня глаза сейчас вылезут из орбит. Все, что говорит этот всадник, еще более дико, чем то, что было до этого.

– От всадников можно забеременеть?

Господи Иисусе. Мне и в голову не приходило.

– Я могу есть, спать и делать практически все, что может человек, – напоминает Голод. – Неужели способность иметь потомство настолько шокирует?

– Да.

Еще как шокирует, черт побери.

Следующий вопрос слетает с моих губ сам собой:

– А у тебя есть дети?

– Боже упаси, – говорит он. – Об этом я позаботился.

– Позаботился… – Я снова сажусь. – Что это значит? Ты что, убил своих детей?

Я сама чувствую, как округлились у меня глаза.

Жнец укладывает меня обратно.

– Тебя это действительно шокирует?

– Боже мой, значит, правда…

Не знаю почему, но это все меняет.

Я пытаюсь встать, и снова Голод укладывает меня на одеяло.

– Что ты как истеричка, – говорит всадник – черт, хватает же наглости использовать против меня мою же фразочку. – Их никогда и не было на свете.

Я смотрю на него, тяжело дыша, мысли в голове путаются, когда я пытаюсь вникнуть в смысл его слов.

– Не было? – переспрашиваю я.

– Я обладаю властью заставить что-то расти или умереть, – говорит он. – Я умею предотвращать зачатие.

Слишком много информации для меня.

Но это значит, что секс со всадником не так уж невозможен. Господи, о чем я думаю?

Голод смотрит на меня.

– С тобой все в порядке?

Я киваю – кажется, слишком поспешно.

– В порядке, – говорю я, просто чтобы успокоить его.

Всадник смотрит на меня так, будто не верит ни одному моему слову.

– Так, значит, Война живет на каком-то острове? – возвращаюсь я к нашему разговору, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Со своей семьей?

Я пытаюсь представить, что кто-то вроде Голода может стать отцом. Пытаюсь – и не могу.

– М-м-м, – неопределенно мычит Голод, все еще глядя на меня скептически. Его рука снова ныряет в мои волосы, и пальцы массируют мне кожу головы.

– Значит, он их любит? – спрашиваю я. – Свою семью?

– А хрен его знает, – говорит Жнец и через мгновение добавляет: – Но думаю, что да.

Я лежу и пытаюсь понять, как, черт возьми, каким-то женщинам удалось приручить двух всадников апокалипсиса.

– Значит, Война не убивает людей, как ты? – спрашиваю я.

– Убивал, – признается Голод, – но да, в какой-то момент решил остановиться, как и Чума.

– Почему? – спрашиваю я, хмуря брови.

Всадник тоже хмурится. Мгновение спустя он встает.

– Поспи немного. Я буду рядом.

С этими словами он пересекает комнату, открывает дверь и выскальзывает наружу, под моросящий дождь. Дверь за ним захлопывается, и он исчезает.

______

Уснуть мне удается далеко не сразу.

Сначала я не могу думать ни о чем, кроме той истории, которую Голод рассказал на прощание, и всех тех фактах, которые мне открылись. Но по мере того, как шок утихает, подкрадываются и другие мысли.

Не могу забыть ощущение твоей кожи и выражение твоих глаз, когда я прикасался к тебе. А самое главное, Ана, я не могу игнорировать то, что меня к тебе тянет снова и снова.

Слова всадника и выражение его лица неотступно преследуют меня.

Мне конец, даром что его в меня даже не вставили.

Точно конец.

Где-то в промежутке между двумя тревожными мыслями я засыпаю.

______

Бах!

Вздрогнув, просыпаюсь и пытаюсь понять, что происходит. Слышатся крики. Меня охватывает паника.

Я приподнимаюсь на локтях как раз в тот момент, когда кто-то говорит:

– Не вздумай двинуться ни на сантиметр, если тебе не нужна дырка в твоей красивой груди.

Мой взгляд падает сначала на говорящего, а потом на лук со стрелой, направленной на меня.

– Я же тебе говорила, что в старом доме Монтейру кто-то есть, – говорит женщина, стоящая у него за спиной.

Сердце у меня прыгает, как мяч.

Разбойники!

Я не очень-то задумывалась о бандитах, бродящих по большим дорогам, с тех пор как начала путешествовать с Голодом. Ведь любой, кто приблизится к всаднику, так или иначе покойник.

Так, где же он, черт возьми, этот Жнец?