Еще не успев сообразить, что это такое, я кричу.

И оно касается меня!

– Какого хрена?!

Я чуть не вырываюсь из рук Голода. Прошлой ночью я усвоила урок: нельзя сидеть и ждать, когда с тобой случится что-то плохое.

Голод смеется, а затем прижимает меня к земле, пока эта штука обвивает мое запястье. Мгновение спустя еще что-то едва осязаемое скользит вокруг другого запястья. И тогда я понимаю, что это растения Жнеца.

Он вызвал из земли растения, чтобы те держали меня!

Голод все смеется, сидя у меня между ног.

– Ты что, правда думала, что я буду делать это по-человечески?

Словно в подтверждение его слов еще две лозы обвивают мои лодыжки.

Ох, вот это я влипла.

– Ты серьезно собираешься использовать свои растения, чтобы обездвижить меня?

Единственная его реакция – новое покусывание клитора. Я снова пытаюсь увильнуть от этого почти мучительного всплеска наслаждения, но на этот раз меня держат.

Чертов кустарник.

Пожалуй, это самая странная ситуация, в какую я когда-либо попадала, а уж я-то повидала странных ситуаций.

– Ты больной урод, – говорю я.

– Тс-с-с… – отвечает Голод, и его голос вибрирует у меня в сердце.

– Больной урод, помешанный на контроле, – поправляю сама себя.

Он еще раз целует мой клитор и вводит в меня палец.

Господи боже!

Теперь, когда я не могу убежать, Голод безжалостно водит ртом по моему клитору, сводя меня с ума, и все это время трогает меня пальцами.

Слишком много всего одновременно, но я прижата к земле и не могу уйти.

– Голод… Голод… – задыхаюсь я. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Он вводит в меня еще один палец, и…

Я изгибаюсь с задыхающимся криком, когда меня накрывает мощным оргазмом. Он тянется и тянется, и все это время губы Жнеца не отрываются от меня.

Даже когда оргазм проходит, Голод не ослабляет хватку.

– Хватит, хватит! – умоляю я. – Пожалуйста!

Меня трясет на пике наслаждения. Кажется, долго я этого не выдержу.

Голод неохотно отрывается от меня, затем передвигается выше, пока наши тела не оказываются на одном уровне.

Я чувствую, как его член крепко прижимается к моему бедру, и думаю, что он вставит его сейчас, когда я вся теку, как Амазонка, но он просто смотрит на меня, жадно впитывая выражение моего лица.

Он приглаживает мне волосы назад.

– Будешь хорошо себя вести?

– О чем ты? – отвечаю я, все еще не отдышавшись.

Склонив голову набок, Голод снова смотрит мне в лицо изучающим взглядом.

– Хм… – Он задумчиво похлопывает меня по щеке. – Пожалуй, надо тебя еще помучить. Мне так нравится мучить тебя…

Он начинает сдвигаться ниже вдоль моего тела.

– Погоди, погоди!

О боже.

Он останавливается, и его взгляд возвращается ко мне.

– Я тоже хочу тебя потрогать.

Голод и так не двигался, но теперь, кажется, совсем замер. Я вижу, как он колеблется, и понятия не имею, о чем еще может раздумывать явно возбужденный мужчина, когда женщина умоляет дать ей прикоснуться к нему.

Затем, не говоря ни слова, Голод приказывает своим чудовищным лозам выпустить меня.

Я сажусь, разминая запястья, а Голод словно отстраняется. Но это не обычная его ленивая расслабленность, когда он ожидает от людей служения. Он как будто немного отчужден, словно не может заставить себя попросить меня о чем-то.

Всадник не привык к этому. Он привык брать то, что хочет, привык к тому, что у него что-то отнимают, но позволить кому-то что-то дать ему без всякого скрытого мотива? Очевидно, это требует от него некоторых усилий.

Я придвигаюсь ближе к нему, стоящему на коленях, и осторожно кладу руки ему на плечи.

– Ложись, – говорю я тихо.

Этот человек, который никогда никому не подчиняется, теперь безропотно исполняет мои приказы, хотя и поглядывает на меня с некоторым недоверием.

Я провожу руками по его бедрам, слегка улыбаясь, когда его мышцы напрягаются под моими прикосновениями.

– Расслабься. Будет весело, – говорю я, легонько массируя его ноги.

Я устраиваюсь у него между ног, становясь на колени перед его членом. Чувствую, как стекает с волос на шею жидкая грязь. Все как-то гораздо грубее и первобытнее, чем я привыкла. Но сейчас это хорошо.

Член Голода дразняще близок, и я выжидаю мгновение, чтобы напряжение достигло пика.

Мой взгляд встречается со взглядом Жнеца, и нервы у него до того натянуты, что я почти слышу, как потрескивает воздух.

Я наклоняюсь, мое горячее дыхание овевает его эрегированный член, и тот дергается.

Я улыбаюсь.

– Цветочек, по твоему взгляду я чувствую, что мне есть о чем волноваться…

Прежде чем он успевает закончить свою мысль, я обхватываю его член ртом, придерживая его рукой за основание.

Голод выдыхает сквозь зубы.

Я не даю ему ни минуты, чтобы прийти в себя. Мои губы двигаются вверх-вниз, вверх-вниз.

Голод издает чертовски сексуальный стон.