Мы с Мемноном переглядываемся и, не сговариваясь, ускоряем шаг.
Наверное, это плохая идея, – шепчу я по нашей связи.
Только не говори, что растеряла всю отвагу.
Вдалеке мерцает тусклое зарево, но чем ближе мы подходим, тем ярче становится свет. Либо мы идем туда, где уже были, либо там находится кто-то другой.
Если там кто и есть, не стоит сразу предполагать худшее, – замечаю я. – Там ведь может быть буквально кто угодно. Может, персонал Белены пользуется этими проходами.
Для чего? – с вызовом интересуется Мемнон. – Для посиделок? Эти туннели создавались для преступных целей.
Нет, – возражаю. – Они создавались, чтобы ведьмы могли избежать поимки.
Да, – соглашается Мемнон. – Но это и сочли бы преступным поведением.
Черт, возможно, он прав.
Мы с Мемноном добираемся до уже освещенного прохода. Чуть дальше он ныряет в очередную подземную залу, подобную той, что находится под общежитием. Но если та пустовала, эта – отнюдь нет.
Застываю, вглядываясь. Просто ведьмин клуб, ни дать ни взять. С потолка свисают зажженные канделябры. Вдоль правой стены тянутся встроенные шкафчики и полки. На некоторых стоят изъеденные молью гримуары, их конфликтующая магия разлита в воздухе. Еще на одной полке я вижу хрустальный шар, и чашу для предсказаний, и бюст очень решительной на вид женщины с огромным носом. Висит тяжелый гобелен с изображением зачарованного леса. Под ним стоят несколько сундуков и большой шкаф, расписанный цветами и змеями. В углу замечаю несколько метел.
Есть тут и потертый бархатный зеленый диван, и кресло цвета спелой сливы, и столик, заваленный книгами. Ворошу стопку, читаю названия, а Мемнон проходит мимо, направляясь к винтовой лестнице.
Вернусь через минуту, – бросает он, явно намереваясь проверить, нет ли кого наверху.
– М-м-м… – мычу я, не отрываясь от книг.
«Сестринство: движущие силы и культура ведьм»; «Древние символы и их значение»; «Во тьму: исследование запретной магии».
Названия книг, безусловно, интересны, но нисколько не проясняют суть дела. Махнув на них рукой, я брожу по комнате, разглядывая находящиеся тут предметы. Гримуары на полках стары, их полуразложившаяся магия отдает затхлостью и гнилью. Взгляд задерживается на одном из томов. Книжка маленькая, тонкая, с оторванным корешком, но от нее так и веет темной силой.
Не давая себе возможности передумать, беру книгу. Листаю ее, но тут нет ни закладок, ни каких-либо интересных формул. Только неприятные рисунки отрубленных пальцев и выковырянных глаз. Ничего не скажешь, милое чтиво.
Ставлю книгу на место, вытираю руки о джинсы, чтобы избавиться от маслянистого магического налета, и переключаю внимание на шкафчики, тянущиеся вдоль нижней части стены. Наклоняюсь и открываю их один за другим.
Все они битком набиты упаковками шоколадных батончиков, пачками с чипсами, орешками и сухофруктами, бутылочками с водой.
Да, это определенно какой-то клуб. И, хотя он довольно необычен, я не вижу тут ничего гнусного или злодейского – ну разве что за исключением темного гримуара.
Закрыв шкафчики, перехожу на другую сторону комнаты, к гардеробу – ну просто потому, что нарисованные на нем цветы и змеи очень красивы. Провожу рукой по одному из изображений, отмечая, в каких подробностях выписаны фазы луны на змеином теле. Под пальцами картинка будто оживает на миг: чешуйки переливаются, змейка словно извивается. Слышу щелчок, и дверца шкафа чуть-чуть приоткрывается.
Вот уж чего не ожидала…
Открываю дверь шире – и чувствую, как мои брови ползут на лоб.
Внутри висят десятки черных балахонов. Тянусь к одному, щупаю ткань, потом нюхаю ее. Балахон слабо пахнет тем приторным пойлом, которое мне давали в колдовском круге. Еще более весомая улика – несколько почти прозрачных белых сорочек в глубине гардероба. На Каре, девочке-оборотне, приведенной в круг в ту ночь, было нечто подобное…
С колотящимся сердцем пячусь от шкафа. Вообще-то это может быть совпадением. Где-нибудь в общежитии наверняка тоже хранятся такие балахоны и сорочки: довольно стандартные церемониальные одеяния.
Вновь обвожу взглядом комнату – и останавливаюсь на сундуках.
Подхожу к одному, пытаюсь открыть. Крышка не поддается.
Интересно, если ее погладить – сработает?
Что ж, глажу. Крышка не шевелится, а у меня возникает смутное ощущение, словно я совершила с сундуком некий сексуальный акт. Сосредотачиваю внимание на железной скобе, под которой имеется замочная скважина. Возможно, какой-то из ключей с той моей огромной связки и подошел бы, но я оставила их у себя в комнате.
– Откройся, – приказываю на сарматском.
Магия разворачивается, тонкая струйка проскальзывает в скважину. Замок щелкает, и моя сила откидывает крышку.
Какой смысл в замке, если заклинание…
Черт. Черт, черт, черт!