Несмотря на тяжкие признания, я улыбаюсь. Чуть-чуть. Таким Мемнон может мне и понравиться. Он… обезоруживает, а это еще шаг в сторону от ненависти.
Он не должен тебе нравиться.
– Я должен тебе нравиться, – говорит Мемнон. – В этом весь смысл родственных душ.
– Убирайся из моего разума.
– Est amage, это ты в моем разуме, – возражает он.
Опускаю взгляд на свои ботинки.
– Ты был прав вчера ночью, – тихо признаю я. – Я так много о тебе не знаю.
На несколько секунд воцаряется тишина. Потом он просит:
– Пожалуйста, не заставляй меня делать еще одно признание. Мне невыносимо озвучивать эти мысли.
Едва сдерживаю смех.
– Как получилось, что ты поселился в том доме? – спрашиваю.
– Арендовал его, – отвечает Мемнон.
– А откуда у тебя деньги, чтобы заплатить за жилье?
– Ты же помнишь мою силу. Моя воля способна проникнуть в любую голову. Я узнаю чужие секреты, номера счетов, банковские коды. И использую их в своих интересах.
Значит, он ворует деньги. Не самое страшное из совершенных им преступлений, так что я могу пока обуздать свой гнев.
– А как ты узнал о номерах счетов, банковских кодах, паролях…
– …ипотечных кредитах и фондовом рынке? – завершает за меня Мемнон. – Я еще продолжаю разбираться, но, когда касаешься чужого разума, информация сама занимает свое место. Если, конечно, эти разумы правильно понимают концепцию. Я почти уверен, что большинство людей понятия не имеет, как на самом деле работает фондовый рынок, – включая и меня.
Деревья постепенно редеют. Я уже вижу оранжерею, а за ней – мою общагу.
– Значит, ты использовал свою силу, чтобы получать то, что тебе нужно?
Это объясняет, как он так быстро выучил английский.
– Я слышу неодобрение, Императрица.
– Ну, вообще-то это не совсем так, – говорю я, удивляясь самой себе. – Ты спал две тысячи лет. Я рада, что ты смог, пробудившись, позаботиться о нормальной жизни.
Лес темен, но я чувствую на себе взгляд Мемнона. Он молчит, однако по нашей связи от него ко мне течет медовая нежность, заставляя задуматься о том, на чем я совсем не хочу заострять внимание.
Поджимаю губы – и остаток пути тоже молчу.
Как только мы с Мемноном входим в общежитие, атмосфера в доме меняется.
Мы шагаем мимо библиотеки, и несколько ведьм с любопытством пялятся на колдуна. Глазеют на Мемнона и ведьмы в столовой, и та парочка, что спускается по лестнице.
Кошусь на Мемнона, в который раз поражаясь его внешности. Бронзовая кожа, черные волосы, прекрасное суровое лицо не могут не притягивать взгляды, не говоря уж о его фигуре. Он сложен как воин, которым был когда-то, – и это не скрыть никакой одеждой.
Он приподнимает бровь, улыбается, втягивает воздух, чтобы что-то сказать…
– Что бы ты ни собирался ляпнуть, не надо.
Колдун захлопывает рот, скованный моим приказом. Но это не мешает ему выглядеть крайне довольным.
Наконец мы добираемся до моей комнаты, и Мемнон окидывает помещение оценивающим взглядом.
– А где Нерон? – спрашивает он, увидев пустую подстилку.
– Охотится. – Я закрываю за нами дверь. – Я назвала Нерона не в честь императора, – признаюсь вдруг. Пару недель назад мы с Мемноном спорили из-за этого. – Я назвала его в честь той эры, когда впервые нашла его. – Римляне включали в даты имена своих правителей. Я жила и умерла в эпоху правления Нерона и, хотя и не осознавала этого, нарекла своего фамильяра именем императора, безотчетно отдавая дань уважения ему.
– Я… понимаю.
Чувствую по нашей связи, как Мемнон вновь ощущает себя виноватым, но больше ничего не говорит.
Колдун подходит к моему компьютерному креслу и садится, вытянув ноги. Вид у него до сих пор немного затравленный, и ведет он себя куда сдержаннее обычного, но все равно от Мемнона исходит какая-то зловещая энергия. У меня такое ощущение, словно я поймала монстра. Монстра, который чувствует себя как дома в этой тесной комнатенке.
Он поворачивается вместе со стулом, разглядывая безделушки на моем столе. Это заставляет меня нервничать, и мне приходится напомнить себе, что теперь я всецело контролирую этого мужчину.
Взгляд его падает на клавиатуру, и он резко застывает.
– Кто это написал?
Сейчас его голос совсем другой, он полон ярости. Мемнон поднимает стикер с угрожающим посланием. Нити силы вырываются из колдуна, извиваясь змеями. Выглядит он так, словно готов кого-нибудь убить. Что ж, наверное, действительно готов.
– Те, кто пережил колдовской круг… полагаю.
Глаза Мемнона начинают светиться. Так, слегка. Он прячет бумажку в карман.
– Что ты делаешь? – Я присаживаюсь на край кровати.
– Сохраняю записку, чтобы прибить ее к трупу того, кто ее написал.
Адские колокола. Привлечение Мемнона к этому делу уже кажется мне плохой идеей. Я пытаюсь укротить существо куда более неистовое, чем Нерон.