Я настолько удивлена его поведением и собственным разочарованием из-за прервавшегося приятного чувства, что ничего не говорю в ответ. Рушан выходит, присоединяясь к соратнику, толпа вновь взрывается приветствиями. Я не выхожу вслед за ними, только наблюдаю, что же произойдёт дальше, через открытую дверь.

Айла права, мои руки потеют при взгляде на первую линию лучников. Они вытаскивают стрелы, кладут их на тетиву, натягивают, прицеливаются и стреляют. Все как один. А Назари спокойным, даже ленивым шагом прогуливаются перед мишенями. Я вздрагиваю, когда стрелы попадают в цели, лишь удачей или мастерством минуя моих друзей.

Проверка на точность стрельбы. Мои близкие расхаживают, рискуя жизнью, а их подопечные должны попасть как можно точнее в цель, но при этом не задеть своих учителей. Пока никто не слышит, я вслух чертыхаюсь, чувствуя, насколько сегодня неспокойный ветер. Он часто меняет своё направление, иногда резко затихает. Всё это увеличивает шансы на ошибку. В душе злясь на друзей, обещаю высказать им всё, если из-за своего бахвальства они получат хоть одну царапину.

Линии лучников сменяются, стрелы вновь и вновь попадают в цели, не задевая Назари. Однако несколько раз они вгрызаются в дерево мишеней в опасной близости. Всё идёт хорошо, я немного расслабляюсь, пока Рушан не разворачивается и не шагает в мою сторону. Он смотрит мне в глаза, а я даже не замечаю стрелу, которая должна была бы войти ему в грудь, пока кахари не делает шаг назад, избегая её, и резким взмахом меча в сторону не отбивает вторую стрелу ножнами. Слышу свой невольный вздох, растворяющийся в восхищённом вздохе всей толпы зрителей. Рушан рукоятью меча молча указывает на третьего и четвёртого лучника слева. Совершившие ошибку поднимаются, кланяются и покидают строй без лишних возражений.

Лучники вновь сменяются, а я выхожу из склада. Иду вдоль стены и трачу время, обходя присутствующих за их спинами, чтобы добраться до сестры. Не могу больше стоять и смотреть. Боюсь разозлиться и прервать проверку, опустив ночь на дворец. Пока обхожу толпу, наблюдаю, как Анис так же удачно отбивает одну стрелу, – ещё один провалившийся. Слышу слишком много комплиментов от молодых служанок в сторону своих Назари. Поднимается незнакомая мне доселе ревность, но я давлю это чувство в себе, стараясь вырвать его с корнем. Хочу запретить этот спектакль, но лишь стискиваю зубы.

– Как много удачи они у тебя отняли? – тактично улыбается сестра, когда я встаю рядом. Остались только девушки, а Даян ушёл.

– Значит, раньше это были ты и Самия? – вопросом на вопрос хмуро отвечаю я.

– Когда-то да, но с некоторых пор только меня они целуют на удачу. Вряд ли даже Анис рискнёт касаться невесты короля. – Сестра изображает сладкую улыбку нашего Назари, и я натянуто смеюсь в кулак.

– Как вы не запретили… это? – обвинительно интересуюсь я, взмахивая рукой в сторону мишеней.

– Я и Айла пару лет пытались, – шепчет мне Самия, – особенно невыносимо было слушать восторженные сплетни о том, какие они мужественные и красивые, от девушек в нашем дворце. Каждый раз после этих событий приходится слушать перешёптывания ещё неделю.

Подруга морщит нос и закатывает глаза, а я хмыкаю в поддержку.

– Я решила, что если кто-то из них получит стрелу, то вначале мы вылечим его моей кровью, а потом сами и прибьём, – делюсь я своим планом.

– Стратегия настоящего Калануа, – с серьёзным видом кивает Айла и складывает руки на груди.

Мы с Самией едва сдерживаемся, чтобы не смеяться слишком громко.

За ужином нам вновь удаётся собраться вместе и отметить удачное завершение проверки лучников. Провалились лишь пятеро. Хотя я предупреждаю Назари, чтобы больше и не думали звать меня на это глупое представление хвастовства. На что Анис пихает Рушана в бок, уверенно заявляя, что мне понравилось. Я не отвечаю, но отчасти он прав. Не хочу признавать, но моё настроение сегодня немного лучше, чем в прошлые дни.

Самия не устаёт поддевать соратников насчёт увеличения воздыхательниц во дворце и что, возможно, им стоит запирать двери по ночам на замок. Это предложение всех забавляет. Наша трапеза почти подходит к концу, и в завершение брат наливает всем по бокалу терпкого красного вина.

– После коронации или в начале следующего года, думаю, неплохо было бы проведать теялийцев и семью Юн. Среди остальных «родственников» они нам ближе всего. Я бы даже сказал, что мы с ними очень дружны. Ойро, ты помнишь что-нибудь об Астаре?

– Нет, почти ничего.

– Она, конечно, не как Паргада, но по-своему прекрасна, поэтому, если захочешь, поехали со мной. Это ненадолго, может, дня на два или…

Даян не заканчивает. Его брови сдвигаются, взгляд становится хмурым и отстранённым, он смотрит куда-то в пустоту перед собой. Все вокруг напрягаются от неожиданной перемены, и на меня накатывает плохое предчувствие. Брат с шумом ставит свой серебряный кубок на стол, а гранатовое вино выплёскивается на скатерть.