После возвращения домой я максимально сдержанно извиняюсь перед родными и прошу Айлу до ночи накрыть дворец её Даром, потому что боюсь потерять контроль, а на компанию демонов сейчас нет сил. С этими словами под озадаченные взгляды близких я удаляюсь в свою комнату. Не знаю, куда деть своё раздражение, растущее с каждой минутой. Переодеваюсь в тренировочную одежду, стараюсь даже аккуратно заплести косу, надеясь, что размеренное монотонное движение принесёт мне успокоение, но нет.

Выхожу наружу, вдыхаю прохладный пустынный воздух, который немного прочищает мои мысли, и иду на тренировочное поле. Благодаря высоким, горящим по периметру факелам можно тренироваться даже в такое тёмное время суток, но я с облечением выдыхаю, понимая, что в данный момент, кроме меня, тут никого нет. Я уже хорошо здесь ориентируюсь и легко нахожу на складе свои новенькие деревянные мечи, подаренные Анисом. На мгновение улыбка сама собой возвращается на моё лицо, пока я взвешиваю муляжи в руках и думаю о нашем весёлом Назари. Однако мгновение проходит, и я возвращаюсь к своему мрачному настроению.

Подхожу к тренировочным чучелам и, так как поблизости нет ни одного заносчивого блондина, решаю отыграться на манекене. Большую часть ударов наношу отвратительно. Сейчас меня мало волнует техника, я просто хочу что-нибудь сломать. Проходит полчаса, прежде чем я наконец отламываю ему голову, держащуюся на толстом деревянном каркасе. Часть тела грузно шлёпается на песок в пяти метрах от меня. Поддавшись волне детской обиды, я подхожу и с наслаждением пинаю голову чучела, та улетает за пределы поля.

Мою жестокую радость прерывают одинокие ленивые аплодисменты.

– Если не получится мечом, ты всегда сможешь убить каиданского принца, пнув в его голову камень, – усмехаясь, комментирует Рушан, глядя в направлении улетевшей головы.

Я хмуро окидываю незваного зрителя взглядом. Мне немного стыдно, что он видел этот несдержанный порыв. А ещё хуже, если видел, как я колотила чучело. Лупила, игнорируя все его наставления и уроки.

– Как насчёт живой мишени? – интересуется кахари, когда я направляюсь к следующему чучелу.

Хотя вряд ли это был вопрос. Не дожидаясь моего согласия, Рушан берёт деревянный меч и преграждает путь. Назари тоже переоделся в льняную чёрную рубашку и свободные штаны. Закатал рукава, обнажая предплечья, а волосы оставил полураспущенными, лишь собрал сзади в пучок верхние и боковые пряди, чтобы они не падали на лицо.

– Ну, так как, принцесса? – Он насмешливо подкидывает меч в руке и ловит его.

Я атакую без предупреждения, но кахари всё равно готов. Успеваю заметить оранжевый отблеск огня факелов в его серых глазах, прежде чем он с лёгкостью уклоняется. Мне бы хотелось, чтобы противник оборонялся или нападал, потому что то, с какой лёгкостью Рушан изворачивается, уходя от моих ударов, выводит меня из себя.

– Контролируй свою злость. – Он отводит вначале один мой меч, потом другой, разбрасывая мои руки в стороны.

Я оказываюсь полностью открытой. Будь это настоящий бой, противник бы уже меня убил. Рушан не использует привычный сарказм и не насмехается. Он сосредоточен, спокойно делает шаг назад, оставляя мне место для новой атаки.

– Нет ничего плохого в адреналине, но направляй его, – противник уходит в сторону, – контролируй!

Раздражение вновь заполняет моё сознание. От первого моего меча Рушан уклоняется, но второй ему приходится блокировать.

– Немного лучше, – скупо хвалит он. В ответ выкручивает моё лезвие и обрушивает на меня своё оружие, но я успеваю ему помешать.

– Адреналин может помочь увеличить силу, улучшить внимание и реакцию. – Кахари вновь опускает меч, я блокирую удар, но соперник делает неожиданную подсечку по ногам, и я оказываюсь на плотном песке. – Но только если ты управляешь собой.

Вскакиваю и ещё несколько раз безрезультатно атакую, пока Рушан вновь не опрокидывает меня, отчего я больно ударяюсь плечом.

– Ты будешь падать до тех пор, пока не прислушаешься к моим словам.

Поднимаюсь. И зная, что это не пустая угроза, пытаюсь делать, как говорит наставник, направить энергию в нужное русло. Не сразу, но мои удары становятся более продуманными, тело словно само вспоминает наши занятия, и я чередую техники, чтобы запутать партнёра. Уголки губ Рушана иногда дёргаются в намёке на улыбку, когда он не успевает отклоняться и ему приходится отбивать мои атаки. Но кахари явно этого недостаточно, ведь он бросает в меня словами, словно лезвиями.

– Почему тебя так волнуют сладкие речи каиданского принца? Нравится слушать его голос? Или, может, нравится, когда он называет тебя грозовой ночью?