– Конечно, можно предположить, что легион оказался сильнее и избавился даже от гулей, забрав власть над песками себе, – продолжает Даян. Его забавляет моя детская наивность. – Но трудно верить в то, что скрыто от глаз, когда у нас есть реальные Дары и испорченные тени. Вы с Анисом были единственными, кто поверил в эту легенду о джинне, рассказанную нам отцом.

– А остальные нет? Но ведь в нашей крови есть магия! – упираюсь я, и этот спор откликается у меня в душе, будто я повторяю уже когда-то сказанные доводы и фразы.

– Да, сила Первых, – кивает Даян, улыбка не сходит с его лица.

– Нет, клятва на крови. У тебя ведь есть эта способность. И у меня тоже?

– Нет. Только у старшего в поколении. – Его голос уже не звучит столь уверенно, поэтому я хватаюсь за возможность отстоять своё мнение.

– Вот видишь. Это не Дар Первых! Это древняя магия!

– Ты права, Ойро, – снисходительно соглашается. – Однако я больше придерживаюсь мысли, что это не от джинна, а просто магия шаманов. До прихода Илоса правителей здесь называли «вождями», и сохранились некоторые записи о старых ритуалах.

Сдаюсь, принимая хоть такую точку зрения.

– Я не дочитала рассказ. Так она полюбила Калануа и родила ему дитя?

Глаза брата удивлённо распахиваются, и он начинает смеяться. Он пытается делать это тихо, но всё его тело трясётся от сдерживаемого хохота. Закатываю глаза, но молча дожидаюсь, пока его отпустит.

– Ах, Ойро, – сладко тянет Даян, утирая выступившую слезу. – С тобой всегда было весело.

Я проглатываю это шутливое оскорбление, шумно выдыхая носом.

– Она действительно родила ему дитя и создала связь с Назари. Когда же тот подрос до совершеннолетия, а Калануа полностью почувствовал себя счастливым, она пришла за платой. Убила отца своего же ребёнка, проглотив его сладкую душу.

Я откладываю книгу в сторону, решая после ухода брата дочитать и проверить, не солгал ли он мне. Однако Даян не торопится покидать мою спальню, несмотря на потемневшее небо за окном.

– Я немного подумал о твоём желании помочь, Ойро. И есть одно дело, с которым нам всем стоило бы разобраться, – внезапно серьёзным тоном начинает Даян, закидывая руки за голову и глядя в потолок балдахина. – Притом нужна будет не только твоя помощь, но и Айлы.

– Что мне нужно сделать? – оживляюсь я, радуясь, что могу быть полезна.

– Думаю, пора напомнить падальщикам о старом договоре. В последнее время они слишком много себе позволяют, к тому же я не собираюсь спускать им с рук нападение на тебя и помощь каиданцам.

– О каком договоре идёт речь?

– О том, что много столетий назад, ещё при Илосе, заключили с Падшими. Калануа решили не убивать их всех, а посадить на кровавую клятву, что обязывала этих мерзавцев защищать наши границы в обмен на свои жизни. Им самим такой договор был выгоден. Они оставались свободными, могли грабить кого угодно, кроме илосийцев. Они не нарушали обещаний, поэтому уже четыре столетия никто не требовал от главарей возобновления клятвы, хотя она перестаёт действовать со смертью предыдущего Калануа. Однако они распробовали свободу и начали кусать не ту руку. Пришло время напомнить, что они живы потому, что мы им позволяем.

– Когда отправляемся?

Брат хмыкает в ответ на моё скорое согласие.

* * *

В очередной раз я убеждаюсь, что не в привычках Даяна затягивать дела. Мы назначили встречу с Падшими на следующий же день. Хотя «назначить встречу» не самое верное выражение для момента, когда раздражённый Даян своими тенями за ноги выволок сопротивляющегося и вопящего главаря из их норы и бросил перед нами.

Падшим принадлежит небольшое поселение на юго-востоке, они расположились в оазисе, который, по преданиям, Калануа позволили им занять в обмен на защиту границ. Судя по немногочисленным одноэтажным домам, количество поселенцев совсем мало.

– Ваше тёмное высочество, может нам всё же помочь выволакивать остальных? – насмешливо спрашивает Анис, стоя рядом с Рушаном и Самией чуть позади нас с Айлой.

– Благодарю, но вас троих я взял, просто чтобы вы воздухом подышали, – усмехается брат, наблюдая, как вслед за главарём с мечами наперевес выбегает толпа падальщиков, но стоит им заметить нас, как они замирают, сбиваясь в кучу, не зная, что делать.

Брат пригласил нас составить ему компанию в улаживании дел, и я была единственной, кто вначале удивился отсутствию хоть какой-то военной поддержки. Но теперь понимаю, что Даян хочет их запугать не количеством солдат, а тем, кем он является.

Главарь с расширенными от шока глазами вскакивает на ноги, но пытается сохранить остатки достоинства и не удирает сломя голову, только отступает на несколько шагов поближе к своим людям. Его лицо покрыто старой бело-чёрной краской, возможно, вчерашней. За это время от жары и пота большая часть уже смылась. Судя по ярости на его лице, с ним ещё так не обращались, а с Калануа эти разбойники давно не встречались, раз позволяют себе недовольно скалиться. Один их вид уже напоминает мне о смерти Теренса, и я вновь чувствую разливающуюся по телу злость.