Я возмущённо хватаю ртом воздух от его грубости. Он хоть со мной вначале тоже был неприветлив, но сейчас его тон непривычно резок, будто грубит намеренно. Не успеваю вставить и слова, как Илья хватает меня за руку и тянет поближе к себе.

– За Ярой пришёл. Я заберу её домой, так что не смей её задерживать.

Внезапно колдун хватает меня за другую руку и тянет к себе. Илья не мешкает, достаёт меч и направляет его на колдуна, не выпуская моей ладони. Лезвие замирает у горла мужчины. Один точный колющий удар – и ему конец, но колдун презрительно фыркает, как если бы Илья наставил на него не сталь, а сук дерева.

– Отпусти её.

– Её держу не я, а лисы. Заберёшь княжну и погубишь себя и её, смертный.

– Ты же колдун, а значит, ты владеешь этим лесом, – холодно отзывается Илья.

– Я владею зимней частью. А ты не только глух, но и слеп, раз не видишь, что здесь Яра в безопасности.

– Что-то не внушаешь ты чувство безопасности.

– Я всё думал, кого ты мне напоминаешь. У тебя, мартовский смертный, язык без костей, как и у твоего месяца.

– Тебе ли оскорблять весну, декабрьский колдун?

– Кому как не мне? – насмешливо наклонив голову набок, парирует мужчина.

– Хватит! – рявкаю я на них, вырывая руки из хватки обоих. – Илья, убери меч. А ты, колдун, попридержи своё чувство юмора.

Оба с удивлением смотрят в мою сторону. Спорят обо мне, а ведут себя так, словно меня тут и нет. Илья нехотя убирает лезвие в ножны, улыбка колдуна вянет. Мужчина коротко кивает, разворачивается и уходит в сторону деревьев, позволяя мне поговорить с другом наедине.

– Я не могу покинуть лес. По крайней мере, просто так. Я принесла сюда золото, – объясняю я Илье.

– Золото?! Яра, я же предупреждал! Да и как ты могла, ведь все знают об этом, – с разочарованным стоном тянет он, взмахивая рукой в сторону, куда ушёл хозяин леса.

– Не он меня держит, – сразу пресекаю неверный вывод друга. – А окружающая ноябрьская часть леса. Стоит мне выйти, как те лисы – слуги Ноября – нападают на меня. И не я взяла золото, мне его подложили. Скорее всего сёстры, именно они перехватили меня, пока я пыталась сбежать из дома.

Лицо Ильи темнеет.

– Зачем ты вообще сунулась сюда, Яра?! Ты же пообещала мне.

– Это было условие сделки!

– Ты заключила сделку с колдуном?!

Наша старая ссора снова разгорается. С каждой фразой мы повышаем голоса. В его и моём взглядах обида и разочарование, которые теперь, когда радость от встречи немного улеглась, всплывают наружу.

– Да! Отец умирал, у меня не оставалось выбора! Но условие было простое, колдун не собирался меня здесь запирать!

– Ты должна была всё рассказать мне сразу, Яра!

– Я собиралась!

– Когда?!

– Когда ты уехал, не попрощавшись!

Всё напряжение с лица Ильи сходит, сменяясь растерянностью и виной. Невольно вспоминаю, как хотела подарить ему ленту для волос, и собственная злость начинает меня душить. Все силы куда-то исчезают, я отступаю на шаг, жадно вдыхая морозный воздух и пытаясь избавиться от обиды.

– Яра, мне…

– Я знаю. Олег всё рассказал, – обрываю я, не желая вновь слышать его разумные доводы.

В моём решении отдать ему вместе с лентой своё сердце, руку и жизнь не было ничего разумного. Не было ничего правильного в том, чтобы позволять Илье находиться в моей комнате ночью, гладить меня по волосам и стирать мои слёзы.

– В то утро мне нужно было многое тебе сказать, но это уже не важно, – спокойнее отвечаю я.

– Прости меня, Яра. Если б знал, я бы даже не уехал, – он трёт грудь напротив сердца, говорит сбивчиво, будто ощущает реальную боль в груди. – Если бы я знал…

Мне тяжело видеть съедающую его изнутри вину, поэтому я обнимаю друга, прижимаюсь щекой к его груди, желая успокоить и его, и себя. Нужно прекратить эту ссору, поговорить спокойнее, и мы найдём выход из нашей ситуации.

– Как ты здесь оказался? Как узнал, где меня искать? Я тут уже месяц, но ты единственный, кто пришёл.

Илья нехотя отстраняется, оглядывает снежный пейзаж.

– Я же говорил, что перерою все леса, чтобы найти тебя, – печально улыбается он. – Правда, все не пришлось. Я сразу догадался, где ты могла пропасть. Два дня назад я ненадолго вернулся в Ренск, хотел проведать семью и тебя.

– Отец… как он?

– В трауре, Яра. Тебя искали три недели. Свадьбы твоих сестёр он временно отменил. Князья Истрога, как мне сказали, собираются домой.

– Отец здоров?

– Да, он полностью здоров. Если ты ему дала ту же воду, что и мне, – друг опять осматривает свою правую руку, удивляясь чуду, – то теперь он здоровее некуда.

Груз тревоги спадает с плеч, мне становится легче дышать от мысли, что отцу ничего не угрожает.

– По возвращении два дня назад Олег мне всё рассказал. Я был в ужасе, Яра. Ведь прошло больше месяца! Весь Ренск гудит от слухов, что в совершеннолетие за тобой всё-таки пришёл… – Илья обрывает сам себя, бросая настороженный взгляд на ели, за которыми скрылся колдун. – Сама знаешь.

Я киваю, догадываясь, что друг не преувеличивает и моя внезапная пропажа породила подобные мысли.