Среди деревьев замечаю колдуна. Он, уверенно распрямив плечи и держа посох, стоит на снегу. Меня накрывает небывалое облегчение при виде хозяина леса, протягивающего мне раскрытую ладонь. Илья, засомневавшись, замедляется, я вырываюсь вперёд, без раздумий хватаю руку колдуна. Тот резко дёргает вперёд, помогая мне и Илье преодолеть последний метр. Мы валимся на снег позади хозяина этих мест, а он, как и в прошлый раз, размахивается своим посохом и бьёт массивным концом о землю.

– Мало в прошлый раз получили, ноябрьские твари?!

Некоторые мчащиеся за нами лисы успевают затормозить. Но тех, кому не повезло, отбрасывает внезапно поднявшийся поток морозного воздуха. Земля вздрагивает, вибрируя, а сильный ветер со снегом разбрасывает хищников. Те, что были слишком близко, моментально рассыпаются на листья, некоторые исчезают при сильном ударе о деревья. Другие скалятся на колдуна, ворчат и тявкают, но прячутся по ближайшим кустам. Я медленно поднимаюсь на ноги и помогаю Илье. С беспокойством отмечаю, что в этот раз лисы не убегают далеко, а лишь скрываются и выжидают, надеясь, что мы совершим ошибку и вновь окажемся на их территории. По спине проходит дрожь от множества янтарных глаз, следящих из теней.

– Иди за мной, княжна, – недовольно роняет колдун, разворачивается и уходит вглубь.

Когда он проходит мимо, Илья враждебно смотрит на мужчину и прижимает меня к себе здоровой рукой.

– Никуда она с тобой не пойдёт.

– Как будто ей есть куда идти, а тебя я не звал, смертный. Можешь проваливать с моих земель, – лениво реагирует колдун, не оборачиваясь.

– Пожалуйста, Илья, пойдём с ним, он и руку твою вылечить может. Он помог нам сейчас и уже спасал меня от смерти, – с мольбой шепчу я.

На последней фразе в глазах Ильи отражается ужас, следом он хмурится, стискивая челюсти. Но при этом друг заботливо гладит меня по волосам и щеке, борется со своим сомнением, потом нехотя, но кивает. Я вновь обхватываю пальцами его ладонь, не заметив, с каких пор этот жест стал столь привычен. Тяну за собой. Илья делает первый шаг, проваливается в снег, и его взгляд меняется, становится по-детски восторженным при виде искристо-белого пейзажа вокруг, он перестаёт напрягаться и ожидать нападения. Я улыбаюсь, наблюдая за ним. Как он вертит головой, нерешительно делает каждый шаг, не зная, как глубоко провалится, если опустит ногу в снег.

Скорее всего, я выглядела так же, впервые попав сюда. Щёки и нос Ильи краснеют от мороза. Я помогаю ему полностью застегнуть алый кафтан, чтобы было теплее. Пальцы Ильи бледнеют, и я грею их в своих ладонях, так как сама привыкла к здешнему морозу. Мы выходим на хорошо знакомую мне поляну. Илья замирает, как только я отпускаю его руку, боится тронуться с места, словно не уверен, можно ли ему двигаться без меня.

– Дай ему воды, княжна, а то портит всё своей кровью, – ворчит колдун и складывает руки на груди, обнимая свой посох.

Приподнимаю бровь, наблюдая, как он принимает надменный и недовольный вид, кривит губы и морщит нос от неприязни при взгляде на Илью. Со мной он был точно таким же вначале, пытался этим страху нагнать. Если со мной это удалось, то Илья лишь криво усмехается, глядя на нового соперника. Я встаю между ними и собираю чистый снег, топлю его в руках, краем глаза следя за обоими.

– Пей, – говорю я, протягивая Илье ладони.

– Что это?

– Живая вода.

– Какая вода?

– Неужели твой жених глухой, княжна? – встревает колдун.

– Я не глухой, – отрезает Илья.

– И не мой жених, – добавляю я.

– Пока, – парирует Илья, но смотрит на колдуна.

– Вряд ли когда-либо, – незамедлительно фыркает колдун, демонстрируя белоснежные зубы в хищной улыбке.

– Пей! – перебиваю я их.

Илья обхватывает мои кисти, наклоняется, приникая губами к ладоням, втягивает воду, а мне кажется, что его губы почти обжигающе горячие по сравнению с моей кожей, охлаждённой снегом. Он оставляет невесомый поцелуй на моих ладонях и выпрямляется.

Я аккуратно приподнимаю его рукав, проверяя повреждённое предплечье. Илья во все глаза смотрит, как раны медленно затягиваются, вертит запястьем поражённый изменениями, трёт размазанную по зажившей коже кровь, ища хоть одну царапину.

– Как? – едва слышно говорит он.

– Живая вода, – показываю я на снег. – Я не врала, Илья. Здешний снег вылечил моего отца, тебя и даже меня.

Друг неловко смотрит себе под ноги, переводит взгляд на меня и колдуна.

– Спасибо.

Его взгляд постоянно перемещается, и я не понимаю, кого именно он благодарит. Меня, колдуна или же снег у нас под ногами.

– Кто ты такой, смертный, и какого чёрта тебе здесь понадобилось? – сухо спрашивает хозяин леса.

– Это мой лучший друг – Илья, – встреваю я, заметив, как недобро они смотрят друг на друга. – Помнишь, я тебе о нём рассказывала.

– Рассказывала, – соглашается колдун, но белых глаз с Ильи не спускает. – Зачем пришёл?