Я не успеваю произнести имя вслух, потому что Март бросается ко мне, закрывает рот обеими руками, вынуждая меня умолкнуть.

– Нет-нет-нет, сестрица! Не зови его по имени! Услышит и станет немного сильнее, а там точно сил у него хватит голову мне открутить!

Я несколько раз моргаю, встречая неприкрытый страх в голубых глазах.

– Я отпущу, но обещай его не звать! Моя голова мне дорога, – предупреждает Март, и я киваю. Мальчик медленно отпускает меня, но не отходит далеко, продолжая с подозрением ждать, что я его обману.

– Так это не выдумки? Станет сильнее, если позвать по имени?

– Да, станет. Это магия настоящего имени.

– Это может помочь ему продержаться дольше года?

– Нет. Максимум усилит его на час, – качает головой весенний месяц. – Однако опасно это для него теперь, раз ему мало осталось. Вначале он станет сильнее, но долго это не продлится. А когда эффект спадёт, то без части своей души ослабнет ещё хуже, чем сейчас.

– Значит, Ноябрь победил обманом, воспользовавшись твоей дружбой с зимними братьями, – подвожу я итог, а Март усердно кивает, довольный, что я правильно его поняла. – Но тогда их можно спасти! Нужно ведь просто соединить их души, зима вернётся, круговорот года восстановится!

Теперь уже Март кивает неуверенно, его сомнение не предвещает ничего хорошего.

– Видишь ли, не все месяцы хотят возвращения зимы, кому-то нравится и без неё, а кому-то всё равно. А если ещё честнее, то лишь я, Апрель и он, – Март выразительно кивает в направлении, куда ушёл колдун, – пытаемся всё исправить.

– Я помогу! – вскакиваю я на ноги, не желая больше думать о смерти хозяина этих мест. – Где части душ остальных?

– Прямо здесь, – улыбается Март, а я оглядываюсь вокруг. – Снег, мороз, холод, ледяные ветра. Колдун хранит это место и первые половины душ своих братьев, но не обрести им плоть и полную силу, не выжить, если вдруг он погибнет.

– Если здесь их половины, то почему они не принимают никакую форму, как это делает колдун?

– Он меньше всех отравленного хмеля выпил. И сказал же я, что намеренно самого сильного спрятал, зная, что он сможет что-нибудь придумать.

– Хорошо. Получается, здесь, в этом лесу, есть по половине от каждого. Где же другие их половины? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Вторую половину колдуна я потерял.

– Март! – возмущаюсь я. – Ну как так можно?!

– Хоть ты, сестрица, не ругай. Я найду, клянусь, – тут же морщит нос мальчишка.

– А остальные где?

– Подо льдом, – серьёзно говорит Март, пальцем тыча в сторону заледеневшего озера.

Так вот почему он с такой яростью колотил лёд.

Ради того, чтобы освободить братьев.

Я устремляюсь к замёрзшему озеру, но меня останавливает крик Марта:

– Мне пора, сестрица! Ноябрь уже наверняка знает, что я здесь был и задержался.

– Нет, постой! Ты должен рассказать, как его разбить! – отвечаю я, надеясь задержать мальчишку.

– Это ты можешь спросить у моего брата, а я должен найти его часть души, иначе всё напрасно. И продолжай носить моё кольцо! Говорил же я, что камень этот добрый, удачу он тебе принесёт.

Я не успеваю больше ничего спросить. На моих глазах тело ребёнка распадается на вихрь снега и тёплый ветер. Исчезает, будто его здесь и не было. Я верчусь на месте, вспоминаю всё, что мне сказал колдун о том, что ему нужна спасённая девочка. В состоянии ли я разбить лёд, который даже самому Декабрю не поддаётся?

Оглядываю небо, которое медленно окрашивается в вечерние алые тона. Небо чистое, ветер слабый, поэтому сегодняшний день кажется почти тёплым по сравнению с предыдущими. Иду к заледеневшему озеру и нерешительно останавливаюсь на его краю, как и все дни до этого. Жду чего-то. Может, знака или подсказки, как мне поступить. Напряжённо всматриваюсь в пейзаж, брожу туда-сюда вдоль берега и мнусь на краю, не решаясь даже ступить на лёд. Вытряхиваю все мысли из головы и иду к лесной избе, чтобы узнать правду у колдуна.

Не нахожу хозяина на первом этаже, но успокаиваюсь, слыша скрип половиц со второго. Готовлю его любимые пироги с грушей, продолжая прислушиваться к шорохам. Мысль о его смерти тревожит меня сильнее, чем я могла бы представить, руки сами собой замирают, я вся настораживаюсь каждый раз, когда наверху повисает глухая тишина. А расслабляюсь, только когда раздаётся знакомое постукивание посоха.

Снова отвлекаю себя готовкой и уборкой. Спустя несколько часов дел не остаётся, я поднимаюсь на второй этаж и впервые стучу в дверь колдуна.

– В чём дело, княжна? – раздаётся привычный недовольный голос.

– Поешь со мной.

– Неужели наготовила так много, что самой не справиться? – Он выходит, но закрывает дверь так быстро, что я не успеваю заглянуть в его комнату.

– Вроде того, – соглашаюсь я.