– Верно, сестрица, но только отчасти. Осенью в земле застаивается дождевая вода, смешивается с перегноем и становится мёртвой. Ничего плохого в ней не было, пока существовал круговорот года, ведь следом за осенью всегда шёл Декабрь, чей снег – настоящая живая вода. Раньше, на протяжении всех трёх зимних месяцев, земля спала, обновлялась, а по весне питалась растаявшей живой водой. Та впитывалась в почву и попадала в реки. Земля и воды после зимы были полны сил и жизни, чтобы помочь цветам и почкам на деревьях распуститься, чтобы летом рос новый урожай и дал возможность людям и животным прожить весь следующий год. Зима была периодом необходимого отдыха для почвы и рек, дабы на протяжении весны, лета и осени цвести и давать богатый урожай для всего живого. Даже мы – месяцы – любим человеческую пищу, хоть она и не обязательна для нашего выживания.

– То есть гниющий урожай – это последствия того, что зимы давно не было? Дальше будет хуже?

– Ты смышлёная, сестрица. Всё схватываешь на лету, – грустно улыбается мне Март и делает несколько широких шагов по снегу, потом разворачивается и повторяет. У него голос взрослого, но он как обычный мальчишка развлекается, пытаясь сделать шаг как можно шире и не упасть.

– Как Ноябрь победил Декабрь? Ты сказал, что убить вас нельзя.

Март замирает, перестаёт дурачиться, а уголки его губ опускаются. Он виновато свешивает голову себе на грудь и теребит край кафтана.

– Ноябрь не побеждал зиму.

– Как это «не побеждал»? – ахаю я.

– Точнее, всё было совсем не так, как в ваших сказках. Ноябрь победил обманом. А для этого обмана использовал доверчивость и расположение Декабря, Января и Февраля ко мне. Добрее всех ко мне был Февраль. Не слаб он, а просто уходил раньше, потому что он последний холодный месяц, и видел, как люди его гнали, разжигая костры и веселясь на Масленицу, восхваляя солнце. Не я его прогонял, он сам отступал, чтобы я мог прийти, радуя смертных своими капелями. Но ты видела, во что превратился мой месяц без зимы, сестрица! – с раздражением топает ногой мальчишка. – Какие там капели?! Снега-то нет! Одна грязь! Было бы как в старые времена, я бы тебе показал, какие быстрые ручейки умею пускать! Потоки звенели как колокольчики, а вся детвора собиралась, чтобы кораблики свои игрушечные на воду поставить. Вот если Апрель спросишь, он тоже не в восторге. Знаменит был мой брат подснежниками своими, как чудом невиданным, где цветы из-под снега вылезают. А теперь что?! Какие же они подснежники, если снега нет? Обычные цветы нынче, и никакого чуда! Вся наша магия и очарование пропали!

Я улыбаюсь от того, как Март всё больше распаляется, негодует, но не выглядит опаснее разозлённого ребёнка. Стучит ногами, капризничает, взмахивает руками. Но я хмурюсь, понимая, что и правда не знаю, какова капель в действительности. А подснежники всегда для меня были просто цветами с таким названием. Оказывается, не только зимы мы не знаем, но и настоящей весны.

– Так что сделал Ноябрь? – подсказываю я Марту, когда тот забывает тему своего рассказа.

– Ах да. Так вот. Февраль позволял мне приходить чуть раньше, поэтому в благодарность каждый год я дарил трём зимним братьям по чарке хмельного мёда. Все знали об этой нашей привычке, которая за столетия стала традицией. Иногда к нам присоединялись другие месяцы, празднуя конец самого сложного зимнего периода. В тот год к нам присоединился Ноябрь. Декабрь, Январь и Февраль доверяли мне, поэтому Ноябрю так легко удалось нас всех одурачить, – взгляд мальчика темнеет, а брови сходятся на переносице. – Если Декабрь – владелец живой воды, то Ноябрь хранит мёртвую. Он добавил её в тот хмель, тем самым отравив зимних братьев. Ослабли они до такой степени, что и руки не могли поднять, поэтому Ноябрь с лёгкостью разрубил их тела.

Я прикрываю рот рукой, с ужасом глядя на Март.

– Но ты сказал, что вы бессмертные!

– Сказал. Тела для нас имеют мало значения. Это лишь форма нашей души, если мы пожелаем. Но, дав зимним братьям мёртвую воду, Ноябрь сделал их уязвимыми и мечом разбил сами их души надвое.

В голове эхом отдаются слова колдуна, когда ещё недавно он бегал за Мартом прямо на этой поляне. Он требовал… вернуть ему часть души. По моему телу проходит крупная дрожь, глаза расширяются.

– Души зимних месяцев разбиты надвое?!

– Ага. Осознав, что происходит, я попытался помочь. Схватил одну половину самого сильного зимнего месяца, чтобы спрятать от Ноября, и притворился, что не знаю, где она. Я долго её хранил, скрывая от осенних братьев, пока они за мной следили, не доверяя. Помню, что нашёл отличное место! Спрятал половину души! Знаю, что надёжно спрятал! Только вот место то потерял.

Я едва слушаю, что он продолжает бормотать. Взглядом бездумно скольжу по заснеженному пейзажу.

– Ты спрятал половину души колдуна… Того колдуна, в чьём доме я живу? И мне предстоит прожить с ним ещё полгода. С тем, кого все люди боятся? – растерянно тараторю я, а Март вновь согласно кивает, никак не замечая моей оторопи. Я сосредотачиваю взгляд на мальчишке, принимая реальность. – Так этого зимнего колдуна в действительности зовут Дфф…