– Запросил золотое кольцо взамен, – продолжаю врать я, чувствуя, что если не убедила его, то хотя бы переспорила. Может, тогда он перестанет за мной столь пристально наблюдать. Отец может что-то заподозрить, а если и он на меня насядет с расспросами, не знаю, как долго смогу правдоподобно врать. – Я отдала с надеждой, что не соврал тот ворожей. При мне он воду ещё и заговорил, чтобы…

– Воду он заговорил, – усмехаясь в бороду, пробормотал знахарь, а после покачал головой: – Не верю я ворожеям, Яра, так же, как и в твой рассказ.

– Я не вру, Всеслав, – твёрдо отвечаю я, сохраняя спокойное выражение лица.

– Надеюсь, что ты не встречала колдуна и не заключала с ним никаких сделок. Сделки с подобными им до добра не доводят, – уперев в меня серьёзный взгляд, упорствует знахарь, а я поджимаю губы и смотрю на отца.

Всеслав некоторое время остаётся сидеть рядом, ждёт моего ответа, но я продолжаю безмолвствовать, всем видом показывая, что рассказывать мне больше нечего. Он поднимается, так ничего и не добившись. Я позволяю себе судорожно выдохнуть, когда знахарь отходит на безопасное расстояние. Пальцами стискиваю дерево лука, страшась даже мыслей о возвращении в тот лес. В голове проскальзывает тихий шёпот, убеждающий меня не ехать. Не выполнять второе условие, ведь колдун не может меня здесь достать. Не может покинуть свой лес, а я уже вылечила отца. Нет смысла возвращаться туда. Невидящим взглядом слежу за князьями и разрываюсь между тревожными мыслями.

Я сижу перед зеркалом, бездумно провожу гребнем по чёрным волосам, уже переодевшись в ночную сорочку и собираясь лечь спать. Отец повеселел и, кажется, полностью поверил в мою историю про ворожея и лекарство, но продолжает держать меня большую часть времени под замком дома. Алёна не отходила от меня весь день и только десять минут назад оставила в одиночестве.

Моё настроение будто лодка на волнах бурной реки. Меня бросает от радости и облегчения при виде отца к страху и тоске при воспоминании о колдуне и Илье. Наклоняюсь поближе к исцарапанному зеркалу в золотой оправе. Морщусь, рассматривая длинную затягивающуюся рану по правой щеке. При свете дня она не такая уродливая, но сейчас, из-за пляшущего пламени одинокой свечи, тени прыгают, делая рану безобразной, а почти исчезнувшие синяки тём– ными.

– Кому такая нужна? – разочарованно бормочу я. – Вначале чёрные волосы с бледной кожей, а теперь ещё и шрам на лице. Может, поэтому Илья сбежал не прощаясь, любой устанет от такого проблемного друга, как я.

Беспокойно верчу яшмовое кольцо на пальце. Хочу убрать гребень подальше, но случайно с грохотом роняю его на пол, когда сильный порыв ветра распахивает моё единственное окно. Вскакиваю и подбегаю к ставням, чтобы скорее закрыть, в комнате и так прохладно. Краем глаза замечая движение под окнами, я свешиваюсь вниз, и кожа покрывается мурашками при виде тёмной фигуры. В последний момент успеваю зажать рот рукой и не вскрикнуть, пока колдун поднимает на меня свои белые глаза.

Я закрываю окно, накидываю на сорочку кафтан, едва не забываю натянуть сапожки на босые ноги и как можно тише выбегаю из дома. Двигаюсь вдоль стен, прячась в тенях, молюсь про себя, чтобы все уже спали, а охрана не стала обходить двор. Внутри всё вибрирует от страха, что колдун нашёл мой дом, да ещё и пределы леса каким-то образом покинул.

– Здравствуй, княжна ренская, – расплывается в мрачной улыбке незваный гость, когда я выскакиваю из-за поворота и чуть не врезаюсь в него.

Он никак не изменился, все в том же поношенном плаще и опирается на свой посох.

– К-к-к… как? – с трудом выдавливаю я, озираюсь вокруг с опаской, что кто-нибудь заметит незнакомца с длинными волосами.

Я обхватываю себя руками. Трясусь то ли от холода, то ли от тревоги.

– Что «как»? – безразличным тоном спрашивает колдун и пальцами касается деревянной стены нашей усадьбы.

– Как ты сюда попал? Как нашёл меня?

Он поворачивает голову и смотрит на меня как на дуру. Уверена, будь у него зрачки и радужка, он бы закатил глаза.

– Ты княжна ренская, – повторяет он. – Это – Ренск, – колдун взмахивает рукой в сторону города, а потом кивает на дом, – а это – княжеская усадьба.

– Проклятье, – осекаюсь я, поражённая своей глупостью. Зачем назвала ему своё настоящее имя?

– Вполне возможно, – кисло улыбается колдун, принюхивается к брёвнам терема и тут же отшатывается с гримасой отвращения. – Дерево гниёт. И не только усадьба ваша, но и поля, и дома во всём городе.

– О чём ты говоришь? – удивляюсь я, вспоминая истории про урожай. – Как ты понял?

– Просто. Трухой тянет, – равнодушно отвечает колдун и слегка стучит костяшками по стене. – Совсем позабыли смертные, что лучшая древесина – это та, что срублена в январе.

– Почему?

– Проморожена холодом Января, сухая она, а дома из сухой древесины служат дольше всего.

– Но январских морозов больше нет.

– Действительно, – с недовольством поджимает губы собеседник.