– Ена… – Рокель повернул голову и взглянул на девушку осознанным взглядом, та улыбнулась ему, невольно разразившись новыми слезами. Она сжала его руку, доказывая, что рядом. Его кровотечение остановилось, но рана по-прежнему выглядела жутко, а сама кожа Рокеля едва ли имела больше цвета, чем снег. Он перестал дрожать, нить целиком встала на место, а оставленная ею обожжённая рана затянулась. Морана глядела на всё происходящее со смесью страха и сомнения, но потянулась за следующей нитью, когда Алай кивком подал знак продолжать.
– Осталось две, – чуть мягче предупредил Алай и взял следующий лист металла.
– Что ты с ним делаешь? – едва слышно спросила Морана у Алая, она почти шептала, но Ена была совсем рядом к богине и слышала.
– Укрепляю его жизнь. Новых нитей нет, ты все истратила, – Алай кивнул на возрождённых девушек. – Но я могу усилить то, что у него есть, чтобы его тело само справилось. Чтобы жизненных сил у него было в два раза больше, чем у любого смертного.
Все действия он повторил в уже знакомом порядке. Вторая нить наполнилась белым свечением, соединившись с окутавшим её металлом. Нить снова вырвалась из руки Мораны и начала прожигать кожу, вставая на своё место. Рокель сперва стиснул зубы, потом изогнулся, последующий крик перешёл в гневное рычание, он цеплялся руками за мёрзлую землю и скрёб её ногтями, будто это могло помочь ему избежать боли. Спина Рокеля покрылась потом и мурашками от холодного воздуха. Он обмяк, только когда образовавшаяся рана затянулась. Одновременно с ней исчезли и все его остальные порезы. Ена задержала дыхание, боясь надеяться, что им удалось его спасти, её настораживало выражение лица Мораны, которая не торопилась вытягивать третью нить.
– Она тонкая. Истончилась из-за потери крови, – хмуро призналась Морана под напряжённым вниманием. – Эта нить может порваться, если её достать.
– Он точно умрёт, если мы не восстановим все три нити. Доставай!
Ена уловила сомневающийся взгляд богини, брошенный в её сторону. Один протяжный вдох, и Морана поддела последнюю нить. Та действительно была бледной, едва ли не полупрозрачной. Богиня вытащила её лишь немного, достаточно, чтобы обхватить в кулаке, но недостаточно, чтобы Алай мог её обмотать.
– Тихо, – приказала Морана, прикрыв глаза, и ветер затих, взволнованные выдохи застряли в лёгких, весь мир, казалось, лишился звуков.
В этой неестественной тишине Морана запела на неясном языке, мотив напоминал молитвы к богине смерти, но как бы Ена ни вслушивалась, не могла узнать ни единого слова: смысл оставался неясен. У Мораны был красивый, чарующий голос, напев лишал надежды, а вместе с этим и тревог. Смирение первые мгновения ощущалось чем-то неправильным, но его волной смыла безмятежность. Ена отбивалась, надеясь вырваться из окутывающей её сонливости, но битва напоминала сражение с пуховым одеялом на мягкой кровати, пока мир вокруг холоден и неприветлив. Воля к борьбе была сломлена непониманием смысла этой битвы, ведь проще было остаться в тепле и смирении. Проигрыш выглядел не так уж и плохо. Алай встряхнул Рокеля, который сонно прикрыл глаза.
– Не слушай песню! Прислушивайся к чувствам! – сурово прикрикнул Алай.
Рокель с явным недовольством, но послушно открыл глаза, а Ена напряглась всем телом, прислушиваясь к морозу и к боли. Цеплялась за неприятные ощущения, со всей ясностью осознав, что песня Мораны – это песня самой смерти. Однако нить в руках богини засияла чуть ярче, и богиня оборвала напев.
– Я не могу её полностью восстановить, только усилить совсем немного, чтобы…
Морана с трепетной аккуратностью потянула нить наружу. Алай начал действовать, и Рокель напрягся, сдавив ладонь Ены пальцами. Он сжимал её руку до синяков, но Ена не противилась, стараясь поддержать его хотя бы таким прикосновением. Последняя нить, став в два раза толще, засияла белым светом. Под болезненные крики Рокеля, прожигая кожу, она встала на место. Рана сама собой затянулась, все оцепенели, когда Рокель протяжно выдохнул охрипшим голосом. Морана прикоснулась к спине княжича, намереваясь проверить нити, и пришла в недоумение: её пальцы наткнулись на кожу, ставшую для неё непроходимым барьером. Пара несмелых прикосновений перешли в нервные, она ощупала спину Рокеля вдоль позвоночника, но каждая попытка поддеть нити оборачивалась провалом. Ена видела нити, тоже предприняла одну попытку и опешила, не сумев их коснуться.
– Что ты наделал? – ошарашенно спросила Морана.
– Дал ему силу и защиту, – признался Алай, но выглядел разочарованным, он наблюдал за реакцией с недовольством, словно работа вышла не настолько хорошей, насколько он хотел.
Рокель выглядел лучше. Раны исчезли, коже вернулся здоровый розовый оттенок. Лишь тяжёлое дыхание и испарина напоминали о недавнем испытании.
– Этого недостаточно, – расстроенно поморщившись, признался Алай, ткнув в спину Рокеля. Ена запоздало заметила начинающееся покраснение на коже вокруг нитей, будто те не подходили его телу. – Он слишком… смертный, – с заминкой подобрал неуклюжее слово Алай.