Илья застыл, глядя на безжизненное лицо наставника; он был смертельно бледен, вместо глаз чернота, кровь из носа обильно заливала губы и подбородок, даже из ушей текла кровь.

Он не слышит.

Александр вновь зашагал за лесным чудовищем, как кукла за своим мастером.

«Такими не управляют! Это древняя магия!»

Илья чертовски мало знал о леших. Помнил, что они не любили огонь, у них тоже есть нити где-то вдоль позвоночника, но защищены крепким каркасом из костей и ветвей. Илья прикинул высоту. Он не успеет добраться до его шеи, леший прихлопнет его как муху.

– Думай. Ну же, думай! – раздражённо бормотал себе Илья.

Он сменил зрение и взглянул на лешего: две толстые нити жизни действительно тянулись в спине, но слишком глубоко, чтобы надеяться на меч. Будь рядом Агата, она бы сумела достать их, игнорируя физическое препятствие.

Агата. Она рассказывала, что леший имеет слабость к особенному дереву. Илья сменил зрение на обычное, огляделся, ища нечто похожее на магическое древо, но окружающие лиственницы на него не походили. Опять моргнул, чтобы рассмотреть нити, и где-то вдалеке приметил странное свечение. Леший вёл Александра туда.

Не имея других подсказок, Илья изо всех сил рванул через кусты на свет. Благо, вся нечисть разбежалась, перепуганная присутствием древнего чудовища. Потребовалось три минуты беспрерывного бега, чтобы достичь цели. Илье бы пригодился конь, но не было времени искать Лелу, оставалось надеяться, что она надёжно спряталась.

Юноша замер на краю поляны. Та была голой, без каких-либо кустарников или деревьев, кроме одного единственного дуба в центре, хотя Илья засомневался, живой ли он. От некогда определённо могучего древа остался один ствол. Лишь несколько кривых ветвей и никакой листвы, морщинистая кора была старой и белёсой, будто дерево давным-давно мертво, а его основной верх отломился от старости, оставив основание ствола в несколько метров высотой. Кое-где кора растрескалась, обнажая сердцевину, было отверстие сродни дуплу, однако оно слишком большое и низкорасположенное.

Приминая траву, Илья настороженно приблизился, его замутило от вида того, что пряталось внутри. Зелень, напоминая остатки живого организма, росла из человеческих тел. Молодые ветви с зелёными листьями рвались из животов, разинутых ртов и глазниц. Илья бегло насчитал семь голов разной степени разложения. Илья слышал, что некоторые любители приключений всё-таки лезли через горы на Мёртвые земли, но только теперь увидел доказательства. Местами из коры виднелись обломки совсем уж старых костей, намекая, что тела внутри далеко не первые. Агата говорила, что жизнь лешего зависит от этого дерева. Оно его питает? Продляет жизнь, используя человеческие тела как… удобрение? Сколько столетий он существует?

Не раздумывая, Илья с размаха ударил своим мечом по стволу. Не топор конечно, но чёрное лезвие Морока в разы прочнее обычной стали. Меч со звоном встретился с корой, оставив там жалкую царапину, отдача в руки от столкновения вырвала у Ильи судорожный вздох, заныли зубы.

Ещё два удара он нанёс с меньшей силой, но кора по прочности не уступала металлу. Илье показалось, что он мечом пытается разрубить наковальню. Проклятье! Агата говорила, что слабость лешего в дереве, но огня у него не было, а срубить эту дрянь не выйдет.

Деревья застонали, согнувшись, когда леший протиснулся на поляну, Александр покорно шёл за ним. Шаг уже перестал быть ровным, наставника шатало и вело из стороны в сторону, словно силы его покидали вместе с обильно вытекающей кровью. Илья занервничал, увидев, что она сочится и из его рта.

Леший либо уничтожит ему мозги, либо посадит в дерево в качестве свежего удобрения. Илью передёрнуло. Не имея чёткого плана, он убрал меч, выхватил стрелы, остриём порезал ладонь и обмазал в выступившей крови. Если сила Мары в них самих, то силы Морока в тенях в его крови.

Натянув первую испачканную стрелу, Илья, не раздумывая, пустил её лешему в пустую глазницу: видеть-то как-то он должен. Чудовище взвыло, скорее от удивления, вздрогнуло и замерло. Александр застыл, а потом коротко дёрнул головой, что-то услышав. Илье почудилось ржание лошади, но обернуться он не мог и молился, чтобы Лела не была настолько безрассудной и не решила сунуться сюда.

Илья натянул лук и прицелился во второй провал глазницы. Леший, будто прочитав его мысли, выдрал первую стрелу: в его пальцах она походила на досадную занозу. Рука Ильи не дрогнула, лук оставался уверенно натянутым.

– Отпусти его! – велел Илья.

Леший по-звериному наклонил тяжёлую коронованную голову.

– Ты-ы-ы… уби-и-и-райся.

Илья ожидал чего угодно, но только не настоящего ответа. Голос был странным, шуршащим, древним и медленным, леший с трудом помнил слова.

– Это-о-от мо-о-ой. Пе-ервый ко мне-е… по-ле-ез.

– Нет! Отпусти его, иначе сам умрёшь!