Стук в дверь испугал меня. Милая леди встала с дивана, чтобы открыть. Я заставила себя подняться и последовать за ней. Знала, что мне придется говорить с полицией. Прежде чем я смогу поведать свою историю, следовало удостовериться, что кто-то пойдет в соседний дом и спасет Габриэля. Спасут от ран, что я ему нанесла, и от его демонов, пока он сам не покончил со своей жизнью.

― Мадам, мне нужно задать вам несколько вопросов, ― заявил одетый в униформу полицейский, пока его взгляд скользил по моему прикрытому лохмотьями телу.

― Сначала убедитесь, что Габриэль в порядке. Он болен, и ему нужна помощь. Пожалуйста, просто удостоверьтесь, что медики его заберут. Я вас умоляю! Я не хотела его ранить, но он собирался меня убить. ― Я выпалила это так быстро, что потребовалось время, чтобы восстановить дыхание.

― Неотложка уже здесь, мисс. Вам нужна медицинская помощь?

Я почувствовала облегчение, но вопрос вернул меня в реальность. Да, мне требовалась медицинская помощь, следовало убедиться, что случившееся не навредило самому драгоценному в моей жизни.

― Да, ― выдавила я, и коп повел меня к остановившейся у обочины неотложке.

Мой взгляд упал на дом Габриэля, как раз когда медики вывозили из двери носилки. Его окровавленное безжизненное тело было стянуто ремнями. Он не двигался, и слезы из моих глаз полились еще сильнее. Носилки подвезли к задней части ожидающей машины, пряча с тихой пригородной дороги, ведь огни и сирены и так разрушили мирный вечер. Если бы только все эти люди знали, что за кошмар случился в аккуратном доме в центре улицы.

Люди семьями стояли у обочины, словно смотрели шоу. Мне хотелось прогнать всех, но народ просто проявлял любопытство к происшествию на своей улице. Родители прижимали к себе детей, заслоняя от их глаз наши пропитанные кровью одежды.

Женщина все еще стояла рядом, пока бригада экстренной медицинской помощи помогала мне, задавая вопросы, на которые я бесстрастно отвечала.

― Вас изнасиловали, мисс?

― Нет, но у нас была близость, ― сообщила я, как робот.

― Принимаете какие-нибудь лекарства?

― Нет.

― Какие-нибудь заболевания?

― Возможно, я беременна.

Мои ответы слушали и записывали. «Скорая» стояла неподвижно, и офицер сообщил, что меня встретят в больнице, чтобы взять заявление. Шрамы и кровоподтеки на моем теле должны были стать достаточным доказательством правдивости истории о самозащите.

― Хочешь, я поеду с тобой, Элени? ― поинтересовалась женщина.

В ее глазах стояли слезы. Я хотела сказать «да», потому что нуждалась в ней на самом деле. Хоть в ком-то. Потому что я была чертовски одинока и ненавидела это. А еще кожа покрывалась липким ужасом, стоило представить, что может случиться. Я боялась за здоровье и будущее Габриэля.

― А вы можете?

Она кивнула и побежала запирать дом, прежде чем присоединиться ко мне в задней части неотложки. Когда мы тронулись с места, женщина держала меня за руку.

― Как вас зовут? ― полюбопытствовала я.

― Меня зовут Адель, ― тихо прошептала она, целуя мою бледную руку.

― Адель, святая покровительница семьи, ― пробормотала я.

Глаза начали закрываться, я оказалась не в силах бороться с сонливостью. Адреналин бежал по венам, но это, казалось, не имело значения, со мной творилось нечто странное. Желудок внезапно скрутило, мышцы пронзила боль, и я быстро догадалось, что натворил Габриэль.

― Думаю, он меня отравил, ― прошептала я, и мир вокруг погрузился в темноту.

Глава 40

Габриэль

Рядом со мной раздался сигнал тревоги. Навязчивый звук вывел меня из дремоты. Он настолько отвлекал, что я не смог снова погрузиться в безболезненное забвение, которое, казалось, мне удалось обрести. Я хотел продолжать плавать в темноте, утонуть в крови, которую Элени выпустила из моего тела. Смерть встретила меня с распростертыми объятиями, шепча, что наконец-то я освободился из ада, в котором пришлось мучиться всю жизнь.

Но, как обычно, все оказалось обманом. Прекрасная картинка о том, что могло бы быть, но чего никогда не будет. Потому что для меня это было недосягаемо. Я мог тянуться к ней сколько угодно и все равно не доставал.

Мечта, которая так и не осуществилась.

Все не должно было произойти так, как произошло. Планировалось, что мы ускользнем, обретем счастье вдали от кошмаров и душевной боли, преследовавших меня с того дня, когда по дороге из парка погибли мои родители.

Я плакал. Хотел мороженого, а они сообщили, что я получу его только после прогулки.

Я был ребенком. И сказал родителям, что ненавижу их.

Возможно, именно поэтому оказался обречен на то, чтобы покончить с жизнью, в которой приходилось терпеть мир, не понимающий, что меня там уже нет.