Тело вопило, желудок крутило. От виски мне стало даже хуже. Его прикосновения оказались грубыми и жестокими, именно такими я их с самого начала и представляла. С той минуты, как попала сюда, я ждала нападения. Но самой большой проблемой стало то, что я наслаждалась каждой секундой его жесткого траха. Мне следовало его ненавидеть, следовало бороться, но, закусывая удила, я заводилась — от ощущения его власти, от того, как он растягивал меня и оставлял пустой раз за разом.
С одной стороны боль, с другой удовлетворение. Ярость и страх, добро и зло противопоставлялись друг другу. В некотором извращенном смысле мы были созданы для этого момента. В это самое мгновение он сломал меня: разум, тело и дух. Однако в этот миг я сама себе позволила сломаться. Сдаться без борьбы, не желать что-то доказывать. Я отдалась бродившим между нами демонам. Это была свобода. Освобождение. Насилие над собой. Всегда хотелось его совершить, но не хватало смелости признаться себе в этом.
Наручники впивались в запястья и лодыжки, но боль была охренительно приятной. Я заслужила все это, потому что без посторонней помощи стала мусором. Я жила бесцельно. Колледж, искусство и быстрый перепих. Наконец я получила по заслугам. Я испытывала необходимость почувствовать Габриэля внутри себя, чтобы он использовал меня для единственного, в чем я была хороша.
Сейчас меня утешало лишь, что до этого я боролась, что сдалась не сразу. Я оказалась не настолько слабой, как он говорил. Пыталась сбежать, пробовала кричать, но не смогла одолеть мужчину. Считала, что он собирается меня убить. Казалось, он вот-вот меня придушит. Решила, что пока он будет кончать с моей жизнью, я не отведу взгляда от прекрасных зеленых глаз, за которыми крылась сломленность. Вместо этого мне оставалось держаться за цепи, пока Габриэль скользил во мне своим членом. Мне не следовало возбуждаться, любой нормальный человек испытывал бы отвращение. Но не я.
Он хрипел при каждом толчке, с умиротворением и абсолютным спокойствием во взгляде изучая каждый дюйм моего тела. В этот момент он находился не здесь. Витал где-то далеко, пока его телом управлял поселившийся внутри монстр.
Габриэль схватил меня за задницу и протолкнул глубже свой толстый член, свободной рукой сжимая мою грудь. От контакта с ладонью мои соски затвердели, а тело затрепетало, стоило ему начать быстро тереться о сладкое местечко глубоко в моей киске. Черт. Мне следовало ненавидеть этого мужчину, его прикосновения, каждую толику наслаждения, которую я получала, когда он избивал и истязал мое тело, лишь бы излечиться самому. Однако я не испытывала ненависти. И это приводило к мысли, что я такая же на всю голову ненормальная, как и он. Я хотела быть трахнутой. Желала его.
Габриэль перестал стискивать мою задницу и потянулся рукой между ног, чтобы поиграть с моим клитором, при этом не прекращая ожесточенные толчки. Я пыталась не показать своего удовольствия. Пыталась думать о постороннем, пока чистое наслаждение накатывало волной. Но ничего не помогало. Я слишком завелась. Чувства оказались на пределе.
Он ускорился, отчего мои мышцы сократились, сжимаясь вокруг члена. Я старалась не издать ни звука, молясь, чтобы мои крики не вызвали у него очередной приступ ярости. Но не смогла сдержаться. Закричала, когда оргазм поглотил мое тело.
— Вот черт! — Слова вылетели изо рта раньше, чем я смогла их остановить.
Габриэль проигнорировал меня и продолжил вколачиваться так, словно не понял того, что я кончила. Он был не со мной. В этот момент он отсутствовал. Сейчас мной овладевал не он, мужчина потерялся в своей же жестокости, в собственных мыслях. В его глазах я видела свет и тень борьбы за контроль. То, что мне было знакомо лучше, чем другим.
Габриэль застонал и вытащил член из моего тела, зажимая его в руке и лаская до тех пор, пока сперма не оказалась на моем животе. Он опустошался ради собственного облегчения, а от осознания произошедшего у него даже выражение лица изменилось. Словно наверху зажгли свет, и он вернулся обратно в свое тело.
Не выпуская член из ладони, Габриэль покачал головой, после чего посмотрел на меня. Быстро обернулся, схватил что-то и остервенело начал вытирать сперму с моей кожи, тщательно удаляя свидетельства содеянного, пока я оставалась скованной.
Освободил он меня довольно скоро. Каждый мускул моего тела ныл, и я кулем свалилась на пол. Сил держать свой вес не осталось. Я улеглась на холодное дерево, полностью выжатая случившимся. Свернувшись в клубок, я желала, чтобы похититель отвел меня обратно в комнату, где держал до этого. Я не могла смотреть ни на него, ни на себя. Хотелось сбежать и спрятаться, выблевать содержимое желудка, чтобы попытаться избавиться от пропитавшего все существо яда. Именно это он делал со мной все утро: ломал меня так, как это случилось бы, если бы мне дали возможность.