От подобного заявления по моей спине вновь пробежали мурашки, заставляя чувствовать себя шлюхой. Шлюхой, которой я и была. Шлюхой, которой я всегда буду. Вместо любви и хэппи-энда я хотела только его тело. Его член, входящий глубоко в мою киску. Маленькие девочки мечтают о том дне, когда счастливо заживут с мужчиной, который будет ценить и любить их. Я давно похоронила эту мечту. Принц на белом коне для меня не существовал. Я могла принадлежать только всяким ублюдкам.

— Как ты думаешь, я стану когда-нибудь красоткой, Габриэль?

Мужчина продолжал исследовать мое тело руками, временами щипая ставшие очень чувствительными соски. Совсем близко я ощущала его горячее дыхание.

— Ты сейчас на правильном пути. Разве не ощущаешь мое желание сделать тебя неотразимой?

Прижавшись ближе, он начал покусывать и посасывать мочку моего уха. Его затвердевший член упирался мне в ногу.

— Однажды ты станешь достойна зваться красоткой.

Затем ни слова не говоря, Габриэль резко покинул ванную комнату. Оставил меня перед зеркалом голой и озадаченной.

Будет ли он меня мучить? Как сделает меня красивой? Какую жестокость на этот раз придумает для истязания души и тела? В этот момент я поняла, насколько невыносимой бывает неизвестность.

Глава 24

Габриэль

Я был вынужден уйти, пока все не зашло слишком далеко. Я хотел эту девочку. Член отчаянно пытался прорваться сквозь молнию брюк, и из-за горячего, пульсирующего дружка между ног передвигаться оказалось непросто. Несмотря призывы гребаных голосов и на требования плоти, в глубине души я не хотел этого делать. Знал, что если трахну ее, то из-за собственной слабости мой грандиозный план может рухнуть. И дальше я не смогу переделывать Элени, потому что придется позаботиться о своем состоянии.

Покидая ванную комнату, я гадал, последует ли она за мной. Этого не случилось, что подтверждало мои выводы о ней. Девушка считала себя пленницей, которую принудили не только скакать вокруг похитителя с голым задом, но и вывернули душу так, что она теперь готова вытащить оттуда любой невыносимый факт о своей жизни. Я понимал, что она пыталась отрешиться от воспоминаний, и знал, почему. Вот только она не понимала, какое значение имеет ее прошлое. С какого перепуга ей прислушиваться к моему мнению? В глазах Элени я являлся не более чем похитившим и однажды ударившим ее психом. Она оказалась слишком умна, чтобы следовать за мной. И поэтому я считал, что она всегда делает нестандартный выбор, да и размышляет тоже нестандартно. Девушка больше заботилась о безопасности своей задницы, чем о крутом образе, в котором пребывала каждый чертов день. Признаться, временами я терял смысл своих действий в отношении Элени. Однако уходя, вспоминал. Она нуждалась в том, чтобы ее вывернули наизнанку, нуждалась в защите. Я же нуждался в том, чтобы она жила, даже если мне придется покинуть этот мир.

Я протянул руку и включил музыку, которая помогала заглушить буйство в моей голове. Никому невдомек каково это, когда тебе постоянно что-то нашептывают кровожадные демоны. И пусть давно научился игнорировать голоса, но порой они так громко верещали о своих потребностях и желаниях, что я боялся успокоить их однажды, выполнив все требования. Ранее я так и поступал, травмировал людей с целью причинить боль. При этом голоса превращались в смех и постепенно смолкали. Ради тишины я был готов раз за разом совершать насилие. Обычно после каждого происшествия меня госпитализировали. Однако я никогда никому не рассказывал о голосах в голове. Не хотелось, чтобы доктора поняли, в чем корень проблемы. Только рано или поздно они догадывались. Причиной моего неадекватного поведения врачи считали потерю родителей и травму головы в результате аварии. Они не сомневались, что я прихожу в бешенство из-за насмешек по поводу своих шрамов. На меня сразу же повесили ярлык шизофреника, пичкая лекарствами, независимо от того, хотел я этого или нет. Тетя защищала меня как могла и всегда присматривала за мной. Однако даже она не осознавала масштаб нанесенного аварией вреда. Постепенно тетя поняла, что мне помогает прослушивание музыки, отвлекая и усыпляя внутреннего зверя. Она предполагала, что мое сознание работает в сильно ускоренном темпе, и это толкает меня на насилие. И хоть родственница оказалась права в том, что музыка мне помогает, она не знала, что это всего лишь заглушает дьявольские шептания. Образ сатаны возникал в моей голове до тех пор, пока я не успокою голоса, выполнив их требования. Поэтому сейчас я воспользовался проверенным тетушкиным методом. Слушал музыку, которая облегчала мое состояние.

Это срабатывало, пока не...

— Габриэль?

«Она насмехается над тобой и ни капельки не боится. Она до сих пор пытается управлять тобой».

— Габриэль?