– Воистину амбициозна. – В голосе его не было ни гнева, ни высокомерия, и я совершенно не знала, что со всем этим делать. – Даже в смерти моя жена не перестает донимать меня, одаривая сладчайшими словами и поцелуями, чтобы достичь собственной цели. Если бы только смерть не выдала обмана.

Пустота воцарилась в моей душе.

– Нет. Енош, я…

– Никто не смеет обвинять меня в нарушении обещаний. – Поднявшись, он спихнул меня с себя и подтянул бриджи. – Однако я вправе выбрать способ исполнения своей клятвы, и поэтому, когда я поеду за Эфенские врата, я буду распространять не гниль… а смерть.

Я обхватила себя руками, спасаясь от внезапного сквозняка, которым потянуло из-за Эфенского моста. Туннель наполнился стонами и шарканьем, в тронном зале запахло гнилью. Что происходит?

Тут взгляд мой упал на фигуру, появившуюся из теней по ту сторону моста, и я перестала дышать, отстранившись от смрада смерти – но не от ее жуткого вида.

О мой бог…

Десятки, нет, сотни детей входили на Бледный двор, от подростков, почти достигших призывного возраста, волочащих к нам свои перебитые конечности, до изъеденных оспой малышей, пересекающих мост вприпрыжку. Юная девушка, у которой сохранилась лишь половина головы, несла на руках младенца из одних лишь костей и сухожилий.

Я содрогнулась:

– Какой кошмар.

– Кошмар? Нет. Это ведь то, чего ты хотела, разве не так? Я открываю Бледный двор для детей, которых ты так любишь. Их черепа сложатся в колонны, кожа растянется балдахином над нашими головами, их ребра вместят красоту моего двора.

Один за другим дети превращались в белый костяной порошок. Порошок закручивался воронками, из которых вырастали колонны, украшенные лесными узорами, стены, тянущиеся к сводчатому потолку, широкие лестницы, отполированные до блеска. Вокруг меня вставал дворец, обставленный алебастровыми столами, статуями зверей в натуральную величину, изящными резными креслами с обивкой, сплетенной, похоже, из тонких волос.

Это было прекрасно.

И в то же время ужасно.

Но ужаснее всего были пятеро детей, которые ковыляли прямо ко мне. Вместо глаз у них были мутные бельма, тела изодраны в клочья, потому что они, наверное, пролежали в грудах много лет. Или десятилетий. Их стоны, мечущиеся между костяными стенами, окружившими помост, странным образом отдавались в моем молчащем сердце.

– На колени.

Колени мои стукнулись об пол.

– Что ты делаешь?

– Короную тебя, любовь моя. – Енош поддел мой подбородок указательным пальцем, вынуждая посмотреть ему прямо в глаза. – Разве ты не жена Короля плоти и костей? Ты получила королевство, которое хотела… И теперь королева получит свою корону.

Дети потянулись ко мне, и я обмякла, шлепнувшись на собственные пятки, крепко зажмурилась, чувствуя, как крохотные ручки сжимают мою голову, как тонкие пальчики зарываются в волосы…

– Встань, – приказал мне муж.

Поднявшись, я открыла глаза и увидела, что дети исчезли. Но голову продолжало что-то сдавливать.

Я подняла трясущуюся руку и наткнулась на гладкую кость, расширяющуюся и утончающуюся, словно круглое гнездо из переплетенных прутьев. Здесь и там пальцы натыкались на какие-то бугорки.

Костяшки.

– Твоя корона, моя королева, – шепнул Енош мне в ухо. – Королева гнили и лжи? Нет… Недостаточно царственно. Ага, знаю! Королева гнили и боли. Твоей гнили, моей боли.

Как я ни дергала, корона из маленьких ручек и пальчиков не сдвинулась ни на дюйм.

– Ты вплавил ее в мою голову!

Он накрутил на палец прядь моих волос, потом обмотал локоном какой-то выступ костяной короны.

– Вот, ты достигла своей цели. Наслаждайся победой, Ада. Наслаждайся победой, но избавь меня от своих уловок.

Он развернулся и взбежал по лестнице, спиралью поднимающейся над троном, оставив меня одну – трясущуюся, опустошенную, побежденную. Да, я добилась от бога исполнения клятвы, заставила его открыть Бледный двор для детей, но это уже не казалось мне победой.

Это было больше похоже на потерю.

Горькую. Саднящую. Потерю.

Бледный двор превратился в лабиринт коридоров, мостов, лестниц – запутанный лабиринт, не знающий границ, разрастающийся, казалось, с каждым прошедшим через врата ребенком.

Кто обитал здесь?

Бог, запершийся в самой верхней комнате над своим троном; старая Орли, беспрестанно проклинающая все лестницы, по которым ей приходилось взбираться; и я, гниющая королева.

О, и моя свита из трупов.

Они следовали за мной повсюду – два мальчика, чьи макушки едва доставали до моего бедра, и однорукая девочка, и служили они лишь одной цели – моему наказанию. Я только и слышала, что клацанье их костяных пяток, когда они тащились за мной по южной лестнице, отчего не оставалось возможности пройти по двору незамеченной.

Не то что бы это имело хоть какое-то значение.