Я чуть отодвинулась, так что рука Еноша упала с моего лица. Невидимая сила притягивала меня обратно к нему, но мне нужно было изучить бреши в его маске. Так, маленькая морщинка между бровями. Тонкая щель между раздвинувшимися губами. Взгляд, соскользнувший к моим губам, с трудом поднявшийся к глазам – и соскользнувший снова.

– Да, я сомневалась и размышляла обо всем этом. – Вновь шевельнув бедрами, я опять придвинулась к нему и коснулась губами уголка его рта, нанося последний удар. Удар любви. – Но потом люди нашли гниющий труп мальчика, и я поняла, что хочу вернуться к тебе. Не ради сделки, не из-за клятвы или какого-то там обряда, но по моему собственному выбору. Потому что мужчина, к которому я возвращалась, стоил того.

Жаждущая поцелуя, сотрясаемая желанием, я прижалась грудью к стонущей коже его доспехов. Губы мои искали его, воодушевленные неровным дыханием мужа. Небеса, все тело Еноша дрожало, прижатое к моему.

Поцелуй же меня!

Наши рты встретились.

И губы мои словно обдало кипятком – но не от жара его поцелуя, а оттого, что они проехались по колючей щетине на подбородке отвернувшегося Еноша. Все мое предвкушение мигом переплавилось в гнев.

– Такая амбициозная, – прорычал он и откинул голову, глядя на меня с мерзкой ухмылкой. – Думала, я настолько глуп, что так легко поддамся на твой обман? Позволю этим лживым губам коснуться меня?

– Нет. – Я пошевелила пальцами правой руки. – Я полагала, что тебя, такого брюзгливого и заносчивого, придется подтолкнуть.

Я вскинула ладонь.

И замахнулась.

Енош с шипением перехватил мое запястье, предсказуемо остановив мою жалкую атаку еще до того, как ладонь приблизилась к его щеке.

– Ты хотела ударить…

Я резко прижалась ртом к его рту.

Чистейший, неистовый жар растопил мои уста, мгновенно спаяв их с губами Еноша. Всепоглощающая, лихорадочная страсть плавила наши тела, раскаляя меня, добираясь до самого холодного, самого сокровенного нутра.

Губы Еноша сперва напряглись, потом дрогнули. А после со стоном разомкнулись, приглашая меня глубже окунуться в поцелуй. Отпустив мою руку, он обнял меня и прижал к себе. Бедра его так и ходили ходуном, но вместо того, чтобы, как обычно, устранить свои штаны, он продолжал стискивать меня – крепко, так крепко, – и ласкал, и гладил, и трогал всюду, куда мог дотянуться.

А мои пальцы скользили по его до боли знакомому лицу, касаясь бровей, острых скул, щек, подбородка, и ниже, ниже, оглаживая шею, кирасу… А что, если я возьму сейчас его тяжелый член? Что, если оседлаю его? Позволит ли Енош мне это сделать?

Терзаемая умелыми пальцами мужа, лишенная какого-либо облегчения, я вслепую ощупала верх его бриджей и развязала шнуровку. Такая близость не входила в мои планы, но что плохого в том, если я покажу ему, чего хочу?

Приспустив его штаны, я высвободила восставший член, подобрала сорочку, приподнялась – и, едва мое лоно наткнулось на головку, я скользнула вниз, насаживаясь на него.

И застонала.

– Ада… – прохрипел Енош.

Кожа у меня покрылась мурашками – и от этого гортанного звука моего имени, и от его твердой плоти, растягивающей меня, наполняя теплом. Небеса, я и забыла, какой он толстый и длинный!

Я терлась об него, раздвинув ноги настолько широко, насколько позволил трон, чтобы впустить его как можно глубже. Боже, как же хорошо, когда он вот так подталкивает меня вниз, а сам подается вверх в едином ритме со мной.

– Ада, – простонал он снова, сильно-сильно обнимая меня. – Я не должен был…

Я закрыла ему рот своими губами, обводя руками кирасу в поисках крепкой груди, на которой я столько раз спала. Ох, как мне этого не хватало! Не хватало его, и совершенно не хотелось задумываться почему.

Короткие стоны и всхлипы вылетали из моего рта при каждом моем подскоке, а подскакивала я все быстрее, все чаще. По клитору, прижимающемуся к основанию его члена, бегали жгучие мурашки.

– Я уже близко, – прошептала я, сливаясь с Еношем в новом страстном поцелуе. – М-м-м, хозяин, пожалуйста, сделай мне хорошо.

Енош застыл, оцепенел в полной неподвижности, и кровь моя мигом превратилась в ледяную жижу.

– Остановись.

– Что? – Мои бедра лишь чуть-чуть замедлили ритм, губы продолжали посасывать его одеревеневшую нижнюю губу, пытаясь снова разжечь затухающий огонь. – Я не хотела этого говорить.

– Вот именно. А теперь слезь с меня, пока я тебя не заставил.

Желудок скрутило судорогой.

Бедра мои замерли.

Я медленно отодвинулась и подняла на него глаза, ожидая ухмылки, изогнутой брови… Чего угодно, что сказало бы, что он снова играет со мной.

Но обнаружила я кое-что похуже.

Гораздо хуже…

Енош смотрел в никуда, в пустоту Бледного двора, отрешенно и безразлично. И тут это случилось. То, что я считала невозможным, – с этим-то вечно готовым, похотливым богом.

Он обмяк внутри меня.