Невинный маленький звук, полный спокойного блаженства и довольного умиротворения. Звук, которого я никогда не слышал с её губ, не зная, как его взрастить, потому что я был так… блядски… сломан.

Тьма зашевелилась в самой глубине моего дара.

Царапая. Скребя.

Пальцы сжались вокруг переплетённых голубых лент, покоящихся в моей ладони, пока вшитые в них осколки аэримеля не рассекли кожу. Капли крови потекли тёплыми дорожками по костяшкам. Мне нужно было убраться отсюда нахрен.

Я отвернулся от шатра Галантии, поспешные шаги увели меня меж деревьев к бурлящей реке. Добравшись до берега, я скользнул взглядом по пенящейся воде и отступил на три предосторожных шага назад.

На поверхности корчились тени, тонкие щупальца цеплялись за каменистую почву по обе стороны, сопротивляясь течению, что грозило смыть их прочь. Взгляд скользнул к мёртвым, искривлённым елям на противоположном берегу. Они ведь не были мертвы в прошлый раз, когда я прилетал сюда?

Может быть. А может, и нет.

Сложно помнить, учитывая, что мы поднимались в Вайрию всего лишь… сколько? Раз в год? Сплошная потеря времени. Я не видел храм, даже его крышу, уже десяток лет, весь Вальтарис спал под тенями, окончательно беспощадными. И завтра я его не увижу.

Позади раздался тихий хруст снега, вырвав меня из тягостных мыслей. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за деревьев выходит Галантия, её хрупкая фигура небрежно укутана в одеяло. Она резко застыла, когда наши взгляды встретились, и в свете луны её лицо осветила тень ужаса, может, даже страха.

Это опозорило меня.

Это возбудило меня.

Я полностью развернулся к ней, и одно лишь это движение заставило её ступню слегка податься назад.

— Что ты здесь делаешь?

— Я… мне нужно было облегчиться, а в этом месте вроде никого не было.

Большой палец скользнул по пропитанному кровью шёлку браслета. Зачем я его сделал? Чтобы протянуть ей и сказать: извини, что я изнасиловал тебя, пытаясь насильно навязать нашу связь, так вот тебе подарок на ухаживание?

Я хрипло усмехнулся.

Блядь, какой же я жалкий.

— Мы избегаем реки, — сказал я. — Вода заражена тенями.

Её взгляд скользнул вверх по течению, пока она размышляла.

— Исходит из Вальтариса.

Мышцы, почти забытые за ненадобностью, дрогнули на щеках, слишком атрофированные, чтобы сложиться в настоящую улыбку. Из всех достоинств Галантии — будь то её стойкость, её доброта или любопытство — мне больше всего нравился её острый ум.

Она была умна.

Достаточно умна, чтобы отвергнуть меня.

Я снова повернулся к реке и сунул браслет в складку туники. Теперь он был в крови. Испорчен, как и мои шансы когда-либо связаться с ней. И разве это было не к лучшему? Правильнее так. Милосерднее так. Отказаться от притязаний, как я обещал, чтобы она могла найти счастье там, где я мог предложить только тьму.

Не поддавайся этому, — слова Матери эхом всплыли из прошлого.

Но как я мог не поддаться, мама? Оно окружало меня. Было внутри меня. Всегда со мной.

Уши уловили, как Галантия осмелилась сделать шаг ко мне.

— Я не уверена, что моя пустота достаточно глубока или сильна, чтобы поднять тени с твоего королевства.

О, но она была велика и сильна.

В тот день, когда я гнался за ней?

Я влил в её Пустоту такое огромное количество своих теней… Точно так же, как я заметил в саду — не было никакого сопротивления, никакого барьера, лишь открытая пропасть, которая жадно всё пожирала. Я не сдерживался, я просто отпустил, выдохнул и перелил в неё всё, без малейшей заботы.

Пока она не ударила меня по щеке.

Это не причинило боли. По правде, я едва что-то почувствовал.

Так почему же я резко развернул её? Почему вогнал в неё себя, ебя её яростно о землю, холодную, как стены тех подземелий, где мне до крови рвали задницу? Почему я сделал это со своей предназначенной парой? Женщиной, которую я втайне любил?

Потому что мне нравились вещи, которые не должны были нравиться.

А моим теням — ещё больше.

— Я хочу помочь, — сказала она спустя паузу. — Если это то, что может вернуть Воронам их дом, тогда я сделаю всё возможное.

— Воронам… — я усмехнулся. — Ты сама Ворон.

— Я Ворон всего несколько недель, а человеком я росла всю жизнь. Я жила по обе стороны, и война отвратительна с каждой из них. Если это поможет её закончить, то я сделаю всё, что потребуется, чтобы поднять эти тени.

— Не разочаровывай меня, вдруг заговорив глупости. Это не положит конец войне. — Я скосил взгляд на неё через плечо, и луна окрасила её яркие волосы в голубоватый оттенок. Какое же она потрясающее создание. Странное, но потрясающее. — Ты хоть была когда-нибудь в Аммаретте?

— Нет.