— Я хочу, чтобы ты попробовала поднять тени с Вальтариса, — перебил её Малир. Его голос мгновенно заставил замолчать всех.

Несколько долгих мгновений он продолжал жевать мясо, прежде чем добавил:

— Твоя Пустота глубока… глубже даже, чем была у моей матери.

Из груди Галантии вырвался смешок, который вытянулся в сиплый стон, когда Малир оторвал очередной кусок крольчатины.

— О боги… ты ведь серьёзно.

Малир поднял глаза, облизав пальцы.

— А почему нет?

Галантия шумно сглотнула и провела ладонями по подолу платья.

— И сколько… сколько теней ты хочешь, чтобы я вобрала?

Малир отбросил костяк кролика в кусты.

— Целое королевство.

Аскер медленно кивнул, протянув протяжное «м-м-м».

— Да, её Пустота действительно глубока и сильна. Мысль имеет вес.

— Ты хочешь, чтобы я сняла проклятие теней с целого королевства? Я? — дыхание Галантии сбилось, сердце заколотилось, и она прижала руку к груди. — Я даже, чёрт возьми, крышку на своём нужнике8 никогда толком не поднимала!

Взгляд Малира упал на её пальцы, нервно разминавшие ноющую связь, а потом снова поднялся к её глазам.

— Лорн и я поможем, направим тени, чтобы влить их в твою Пустоту.

— Стоит попробовать, — сказал Аскер, выпрямляясь, его блестящий взгляд унесся куда-то в темноту леса. — Клянусь звёздами, было бы прекрасно снова патрулировать Смоляную дорогу. За жизнь я видел немало мест, но ничего прекраснее нашего Вальтариса.

— Малир сказал: попробовать, — я перебрал пальцами волосы Галантии, растрёпанные ветром, впуская в её Пустоту тени, что были у меня под рукой. Немного, даже недостаточно, чтобы она опустила руку. — Он не требует успеха, тем более сразу. Но это хорошая возможность испытать твой дар за пределами привычного, мм?

Она медленно кивнула.

— Думаю, я постараюсь уснуть.

— Отдохни, дитя, — сказала Марла, а затем посмотрела на меня. — Себиан?

— М-м?

— В моём мешке, у гнезда, — начала она. — Возьми мазь. Она снимет её боль.

— Сейчас приду, — прошептал я Галантии. — Жди в палатке.

Глава 22



Галантия

Наши дни, роща

Я позволила теням палатки захлопнуться за мной, пульс всё ещё гнал кровь по венам. Малир хотел, чтобы я вобрала те загадочные тени, о которых не знала почти ничего. Целое королевство.

Насколько же огромной была Вайрия?

Я развязала шнуровку платья, позволила ему осесть у ног и шагнула из него, оставаясь в одном подкладке. А что если Малир ошибался и моя пустота вовсе не настолько глубока для этого?

Но что если глубока?

Может, это вернёт Воронов — нас — домой. Разве не об этом говорила Марла, что моя биологическая мать, возможно, хотела этого? Чтобы я исправила это? Чтобы вернулась домой? Вальтариc — это ведь дом, не так ли?

Себиан вошёл в палатку, тьма которой прерывалась лишь оранжевым светом от костров, потрескивающих по всему лагерю, держа в ладони банку с мазью, о которой говорила Марла.

— Без сомнения, всё равно проснёшься с болью, но это должно немного помочь.

— Руки и спина убивают меня, — я вздохнула, потянувшись к чёрным завязкам на передней части поддоспеха. — И всё же я бы не хотела иначе. Быть там, в небе, скользить над милями и милями земли… Это… волшебно.

— Давай. Я помогу. — Себиан встал передо мной, ловко распутывая завязки, глаза его были прикованы к моим. — Садись на одеяла. Будет удобнее.

Я сняла туфли и позволила пальцам найти мягкий край подушки, прежде чем опустилась в океан плотной теневой ткани.

— Почему большинство из вас спит в этих… гнёздах?

Сняв ботинки, Себиан опустился на колени за мной, сдвигая поддоспех с одного плеча.

— Из-за птенцов, милая.

Я почти застонала от того, как он собрал мои волосы, закрутив их вокруг руки, прежде чем уложить на другое плечо.

— Птенцов?

— Нельзя предугадать, когда дитя впервые обернётся, — его большой палец размазал мазь по шее, глубже вдавился в кожу у плеча и принялся прорабатывать тугую, напряжённую мышцу. — Даже падение с высоты кровати могло бы серьёзно покалечить птенца, если вдруг ему вздумается подпрыгнуть.

— Понятно.

— Сегодня ты справилась отлично, — похвалил Себиан, тепло его тела укутывало спину. — Никогда не забывай следить за глазами и всегда наблюдать за небом, даже за ветрами сверху. Слишком много хищников там.

Я позволила голове склониться вбок, разум глухо отдавался наслаждением и болью от его прикосновений.

— Соколы.

— Мм-хм. — Он опустил поддоспех ниже, ладонь обхватила грудь, большой палец нежно гладил напряжённые мышцы сверху. — Ещё хуже — совы. Они охотятся ночью и видят лучше нас, поэтому мы обычно встаём, когда луна на небе.