Нет. Нет, нет, нет.

Я зажмурилась.

Обернись!

Ничего.

Сконцентрировалась на своем праймеле.

Обернись!

Пусто.

— Малир! — я закричала, колотя кулаками его плечи и руки.

Без толку.

Лишь когда я ударила его по лицу, так что его голову резко отвело в сторону, волосы прилипли к губам, а моя ладонь вспыхнула, будто я коснулась раскалённых углей.

Ониксовые глаза Малира метнулись обратно ко мне. Челюсти дрожали, губы разомкнулись, зубы скалились, когда он взревел:

— Ты не имеешь права причинять мне боль!

Из его глаз просочились чёрные слёзы.

Я задрожала под этим чёрным взглядом, под тьмой, что пожирала радужку и белки вместе с ней, превращая его во что-то жуткое. Чудовище. Что же…

Он схватил меня за волосы, дёрнув вверх, садясь на корточки, а затем резким движением перевернул на живот. Его тяжесть навалилась между лопаток, вдавливая грудь в твёрдый камень. Что-то обвилось вокруг бёдер. Один рывок — и мой зад поднялся вверх. Колени зажгло болью.

Малир вонзился в меня, прорвав напряжённые мышцы и ударив до самой души. Поток теней последовал за этим, обрушившись на мой ящик, раскидав по стеклу сотни трещин. Худые щупальца просочились внутрь — скреблись, царапались — обвивали что-то глубоко в моём центре. Потом дёрнули.

Узы!

Я снова закрыла глаза, сосредоточившись на ящике. Нет, не стеклянный. Алмазный! Несокрушимый. Чёрный, как бездна моего сознания, такой чёрный, что тени не различали его среди собственных щупалец. Непроницаемый.

— Что ты делаешь?! — зарычал Малир в бешенстве за моей спиной, вбиваясь так яростно, что щебень и гравий царапали мою щёку. — Так или иначе, но я добьюсь этой связи!

С рыком Малир обрушил всю свою силу в яростный штурм моей пустоты, в отчаянную атаку, призванную сокрушить защиту. Но я держалась. Непреклонная. Я не откроюсь, и он не войдёт.

По крайней мере, не в мою пустоту.

Но в тело он вошёл — жестоко, безжалостно.

Слёзы катились по щекам, когда я обернулась к нему через плечо.

— Не сдерживайся, Малир. Умоляю, — выдохнула я. — Никогда не дай мне забыть, кто ты.

Его лицо исказилось в ярости, тени пылали в глазах. Но когда он заметил мои слёзы, странное чувство скользнуло по его чертам, затемнило их и заставило всё тело дрожать.

Он посмотрел вниз, туда, где был погребён во мне, задержал взгляд на миг, и тьма чуть рассеялась в его глазах — пусть и не до конца. Затем он выскользнул, отстранился совсем, быстро поднялся и отвернулся ко мне спиной.

Я, пошатываясь, села, пригладила юбки и обхватила колени руками. Тишина натянулась между нами, тяжёлая и вязкая. Почему он остановился?

— Я не хотел… — его голос сорвался, стихнув на дрожащем выдохе. — Знаю, оправдание никчёмное, но у меня мало власти над собой…

Влетела стая ворон, и из теней вышел Себиан.

— Я везде вас искал, обшарил все закоулки… Подождите. Почему ты плачешь? Что случилось? — он повернулся к Малиру, крик его отразился эхом от камня. — Что ты опять натворил?!

Малир направился к занавеси сосулек, свисающих с уступа. Он оглянулся через плечо, и в его глазах блеснуло то, что я видела в них всего однажды — в тот миг, когда он узнал о моей роли в смерти брата. Только теперь в этом блеске не было ненависти. Не осталось ничего, кроме… печали.

Я поёжилась под его неприкрытым взглядом.

— Он научил меня оборачиваться.

Малир выдохнул смешок и повернулся к просвету между сосульками.

— У тебя есть время до дня перед следующим полнолунием, чтобы тренировать с ней построения в полёте.

Себиан усмехнулся.

— Вот уж правда — времени у тебя вагон.

— Я хочу, чтобы она проводила в воздухе не меньше пяти часов в день, — продолжил Малир, словно не расслышал насмешки. — Каждый день. Ей нужно набрать выносливость, прежде чем мы отправимся.

Себиан шагнул к нему.

— Отправимся куда?

Тени и перья уже закружились вокруг Малира, скрывая его в превращении, но среди хлопанья крыльев повисло одно слово:

— Вальтарис.

Глава 21



Себиан

Наши дни. Граница Вхаэрии и Дранады

Рядом с нами вороны Галантии скользили в нашем воздушном потоке, время от времени устало хлопая крыльями, а наша огромная стая отбрасывала маленькие тени, что ложились на землю внизу. Чем дальше мы следовали вдоль реки вверх по течению, тем мутнее становилась вода, превращаясь в отвратительное, заражённое зелёное болото.

Лучше не становилось. Я бы поклялся, сейчас было хуже, чем год назад. И пахло гнилью. Наверное, какой-нибудь тупой зверь слишком близко подошёл, напился смертельной воды и теперь разлагался под поверхностью.