Я дождалась, пока тени из камней распустятся густым, клубящимся мраком, и подняла к ним раскрытую левую ладонь. Потом, с отвагой, которой сама гордилась, я распахнула свою коробку, сорвав крышку напрочь. Моя пустота зияла в самом ядре, втягивая любые тени в свою ненасытную пасть. Резкий поток сбил один из ящиков на землю, и общий вздох ужаса прокатился вокруг.

Я посмотрела на Лорн.

Ну что, «прикинула»?

Она встретила мой взгляд на секунду — или, может, на минуту — её глаза остались плоскими, с какой-то странной отстранённостью, которая тут же обесценила мою победу. Красные губы изогнулись в насмешливую, полубезжизненную улыбку. С закатыванием глаз она отвернулась и скрылась в глубине замка. Это… совсем не было похоже на уважение.

Себиан тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ну, это, конечно, способ бросить ей вызов… Одной из самых сильных и безжалостных ткачей смерти, которая к тому же одержима Малиром.

— Я могу поглотить её тени.

— И, возможно, сделаешь ей этим услугу. Работы меньше будет, если её тени быстрее закупорят тебе лёгкие, чем твоя пустота успеет их переварить. Зачем ты это делаешь, когда я просил игнорировать её?

Потому что Лорн — хищница до мозга костей, а такие чуют страх, как гончие кровь.

— Она должна понять, что я больше не дам себя запугивать и помыкать собой.

— А ты должна понять, что носишь в себе дар, которому никто не доверяет, что ты — предназначенная пара самого сильного ткача смерти, к тому же нашего принца. И ещё — король Барат наверняка уже знает, что ты ключ к усилению дара Малира, — сказал он. — У меня не хватит стрел, чтобы отметить всех, кто считает, что тебе лучше бы не жить. А то, что ты только что сделала…? Ну, это серьёзно усложняет мне задачу — держать тебя, блядь, в живых.

Мои зубы заскрежетали друг о друга, и по тому, как дёрнулись его уши, я поняла — он услышал.

— Разве не для этого мы тренируемся? Чтобы я могла сама себя защитить?

— Хочешь постоять за себя и использовать силу? Ладно. Меня это пробирает холодным потом, но… пусть так. — Он шагнул ближе и ладонью коснулся моей щеки, его глаза упёрлись в мои губы. — Но можешь хотя бы, ради всех святых, милая… пойти мне навстречу и не дразнить смерть, а?

Я положила свою руку поверх его ладони — не в силах злиться на заботу, зная, сколько он потерял, и что, заботясь обо мне, он, возможно, вновь обретал уверенность в себе.

— Ладно.

— Ладно. — Он ухватил меня за шарф, притянув к себе, пока его ухмылка не зависла в паре дюймов от моих губ. — У меня кое-что для тебя есть.

— Что?

— Я ведь говорил, я простой человек, так что… — Его пальцы нырнули в кожаный мешочек на поясе, и оттуда он достал звякающий браслет — на кожаный шнур нанизано несколько каштанов. Себиан обвязал его вокруг моего запястья. — Не обещаю богатств или роскоши, но обещаю, что мы никогда не останемся голодными, пока рядом растут каштановые деревья.

Моё сердце забилось чаще от одного лишь этого жеста — моего первого, настоящего подарка ухаживания.

— Это самые красивые каштаны, какие я видела.

— Годы практики, — сказал он, затягивая узел. — Ты вообще заметила, что очистила весь двор?

Я скользнула взглядом по брошенным, наполовину выдолбленным проёмам и улыбнулась — наверное, с чистым озорством.

— Скорее всего, им страшно.

Его дыхание коснулось моих губ, заставив сердце сладко затрепетать, ещё сильнее, когда его рука легла на моё бедро.

— До ужаса.

Его губы накрыли мои в жарком поцелуе. Его язык проник в мой рот, посылая искры энергии по всему телу. Он сжал моё бедро сильнее, притягивая ближе, углубляя поцелуй, уводя меня прочь от центра двора.

— Я люблю тебя, — выдохнул он, его тело прижималось к моему. — Люблю тебя так сильно.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала я, слова сами сорвались с губ, прежде чем я успела их обдумать, но от этого они были не менее правдивыми.

Я любила его ещё до того, как он ушёл на север.

Любила его всё больше с каждым днём.

Хруст ракушек под нашими шагами сопровождал нас, когда мы укрылись под балконом, и он прижал меня спиной к каменной колонне. Руки Себиана скользили по моему телу, дыхание становилось тяжёлым, когда он прижимался ко мне сильнее.

— Чёрт, милая, я так давно не прикасался к тебе, — простонал он, целуя меня от уголка губ, вдоль челюсти и вниз по шее. — Ты исцелилась. Я хочу тебя до безумия.

Сознание кружилось от удовольствия, затуманенное голой жаждой, исходящей от его тела.

— Себиан…

Он зарычал, прижимая твёрдый член ко мне сквозь ткань одежды.

— Да, милая?

Я вскрикнула, выгибая спину и прижимая клитор к длине его члена.

— Мы же на улице.