Нет, это точно не радость и не тоска. Это облегчение от того, что мама спасена! Да, именно так. Именно сейчас, стоя в коттедже, который пыталась некогда ограбить я осознаю, что всё позади. Операция оплачена, мамочка будет жить. Нам больше не нужно наскребать деньги, искать волонтёров, жить в неизвестности и подвешенном состоянии. Демид всё решил.

Демид всё решил!

Демид. Всё. Решил!

Как будто на самом деле осознав это меня нещадно пробивает током. Слёзы подступают к глазам, начиная неприятно щипать, а ноги перестают держать и я, обессилев опускаюсь на холодный кафель.

Подавленные рыдания прорываются наружу, сотрясая грудную клетку. Прикрыв рот ладошкой, я задыхаюсь от удушливых слёз, пытаясь принять мысль, что весь ад закончился. Мы сможем жить как обычная семья, у которой нет огромных проблем. После этой мысли к рыданиям добавляется заливистый смех. В какой-то степени неуместный, но безумно счастливый!

Я теряю счёт времени, продолжая сидеть в истерике, то смеясь, то плача. Поднимаюсь лишь почувствовав, как ступни окончательно заледенели от холода, а ноги затекли в неудобном положении. Постепенно эйфория отступает, на её место приходят и другие думы. Например то, что уже во второй раз Волк лишает меня свободы. И во второй раз, я перед ним в должниках. Но винить Демида не получится. Я сама прихожу в его дом, без приглашения.

Уперевшись в столешницу, прокручиваю слова Волка в своей голове:

«Думаешь, я заплатил двадцать шесть миллионов за то, чтобы ты ползала по моему дому с тряпкой в руках? Не думай, что сможешь отделаться только уборкой, Ева. И, поверь мне, девочка, ты будешь вспоминать тот день, когда я впервые тебя отпустил, как самый счастливый в своей жизни. Потому что больше такой милости от меня ты не увидишь.»

Двадцать шесть миллионов рублей... Даже если я всю оставшуюся жизнь буду драить для него полы и чистить унитазы, не расплачусь за такие деньжища!

А он и не просит об этом, — услужливо произносит внутренний голос. — Ему другое от тебя нужно, Ева-а-а.

Но что? Что я могу предложить взрослому, до ужаса богатому, состоявшемуся мужчине?

Нехорошее предчувствие забирается под кожу, пуская там корни сомнений и странной тревоги. Так не пойдёт, наговорил непонятных слов и ушёл восвояси. Нам нужно поговорить и обсудить все условия. Причём срочно, иначе я изведу себя беспокойными мыслями.

Если не убираться и быть прислугой, тогда что? И я совсем не понимаю: мне нужно будет проживать в этом доме на постоянной основе? А как же работа? Рано или поздно мама с Машей вернутся, каким образом я смогу им объяснить своё отсутствие? Неужели придётся рассказать правду? Прям от и до?

Так и не найдя ни одного ответа на важные вопросы, решаю приготовить ужин и дождаться хозяина, для проясния ситуации. Этим жестом планирую заодно и сердечно отблагодарить Волка за благородный поступок. Не каждый человек (пусть и неприлично богатый) пошёл бы на подобное. Кто станет помогать незнакомой девке, пытавшейся обчистить твой дом? Да никто! Кроме Демида...

Открыв холодильник, осматриваю скудное количество продуктов, подсказывающих то, что Волк питается исключительно на доставках. Бедный его желудок. Нет ничего лучше домашней еды!

Найдя на кухне: фарш, томаты и пачку спагетти, решаю приготовить любимую пасту болоньезе. Повар из меня так себе, но такое элементарное блюдо могу сварганить на раз два. Конечно то, что Демид жил в Италии не играет мне на руку тем, что он с уверенностью в двести процентов пробовал настоящую итальянскую еду, а моя баланда покажется ему отвратительным подобием.

Готовка слегка расслабляет, заставляет думать о том, что нужно не забыть подсолить воду, не разварить макароны, залить крутым кипятком томаты, для лёгкого снятия шкурки, почистить чеснок и всё в таком духе. Однако, процесс не целиком поглощает меня, отбрасывая всё вокруг. Вопрос: «зачем я ему» то и дело бьёт в голове тревогу, заставляя паниковать.

Открыв шкаф, я замираю, наткнувшись взглядом на фужеры. Воспоминания о вечере рядом с Демидом и нашем ужине уносят в водоворот событий тех дней.

«— А сколько вам лет?

— Тридцать четыре.

— Взрослый дядя...

— Для кого? Для тебя?»

Помню, как сильно волновалась, хоть и скрывала это под маской. Как трепетало моё сердце от его взгляда. Как дрожала от близости во время нашего первого и последнего танца под любимую песню. И прекрасно помню, как после головокружительного вечера, где я почувствовала себя особенной, он перечеркнул всё.

«— Ты собираешь вещи и уезжаешь.»