— Конечно, мы же сестры, болван! — огрызается Маша, а я инстинктивно замираю, чувствуя, как внутренние органы сжимаются. Как бы эта перепалка не закончилась плохо... Втягиваю воздух, мечтая, что Овод пропустит оскорбление мимо ушей.

— Иди, красивая, пока я тобой не занялся как следует, — едва заметно качнув головой, бросает Вова, уже без тени насмешки в голосе. — Чё то распизделись, будто не за вас впрягаются. Или мне Дёме набрать? — рявкает, в то время как взгляд его тяжелеет. — Босс то быстро отзовёт своё решение, а вы потом сидите тут кукуйте на пару, курицы базарные.

После его слов внутри всё обрывается. Надежда, которая минуту назад обрела опору, теперь висит на тончайшей нити, готовой вот-вот оборваться.

— Маша, пожалуйста, — прошу шёпотом. Знаю, с характером сестры ей сложно под кого-либо прогибаться и подчиняться, но сейчас не тот случай. — Иди, как тебе сказано, а.

— Не думайте, что я просто так взъелась. Мы с Евой на иголках вторые сутки. Так что не принимайте близко к сердцу, — всё же недовольно бросает она напоследок.

— Давай, не лебези, красивая, — бормочет Овод, обращая внимание на меня. — Погнали уже.

Маша бросает на меня обеспокоенный взор, и я едва заметно киваю, давая понять, что всё будет хорошо. Наконец, она разворачивается и уходит в сторону кабинета врача. Я выдыхаю с облегчением, словно всё закончилось прямо сейчас.

«Всё только начинается», — подсказывает внутренний голос.

Единственное, что позволяет мне держаться — это мысль о том, что маму прооперируют. Этого достаточно, чтобы я могла уверенно шагнуть за Оводом, спокойно сесть в машину и ехать на заднем сиденье, типа ничего опасного не происходит.

— Хахаль есть у сеструхи твоей? — голос Вовы вырывает меня из мыслей. Мужчина внимательно смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Развелась не так давно, — коротко отвечаю, нервно перебирая пуговицу на своём кардигане.

— Муженёк, поди, не выдержал, — констатирует, гоготнув. — Значит, свободна.

— Честно? Без понятия. Мне не интересно, есть у неё кто-нибудь или нет, — отворачиваюсь к окну, смотря на знакомые виды, мелькающие за стеклом.

Мы уже совсем близко...

— А чё, не ладите между собой? — не унимается Овод, и я вздыхаю, закатывая глаза к потолку. — Маманя, судя по всему, вас двоих уже не выдерживает, что аж с сердцем прихватило, — добавляет он навеселе, а у меня внутри всё холодеет.

— Не смейте говорить об этом, — рявкаю, разворачиваясь всем корпусом в сторону водительского сидения.

— Так не умерла же, — снова бросает Вова, продолжая глядеть в зеркало. — Всё шито-крыто будет, Золушка. Соберут маманю, как новенькая будет.

Я громко фыркаю от идиотской игры слов. Этот человек — невыносимый! Как Демид его терпит?

— Вам с Машкой мужики нормальные нужны, — продолжает заведённую шарманку, не обращая внимания на мою реакцию. — А не эти вот хлюпики, которые, почуяв жареное, в штаны нассали и в кусты спрятались.

— А нормальные — это вы? — не удержавшись, уточняю я, с нескрываемой иронией.

— Допустим. А чё, хочешь сказать, я не нормальный? — серьёзный тон вызывает у меня неожиданную улыбку. Не знаю почему, ведь сейчас не время смеяться, но в какой-то мере я завидую его уверенности в себе.

— Да-да… Вы нормальный, — киваю, прикрываю лицо ладонью. — Очень даже.

— Ну а я о чём? — изрекает победно Овод и открыв окно, закуривает сигарету. — Мне за девку и пулю в лоб схлопотать не западло. Сам кашу заварил — сам и расхлёбывай. А твои дружки даж не рыпнулись ситуацию мирно разрулить. Пришли бы побазарить, может, Демид и сжалился бы, хоть это и не в его стиле. Но чё с этих долбаёбов взять?

В чем-то Овод был прав. С момента ограбления прошел уже месяц, и ни один из парней не попытался выйти со мной на связь. Я могу понять их страх, но как им спалось ночами, зная, что я могла погибнуть в ту ночь? Что меня могли убить и закопать где-нибудь в лесу, и мои родные так и не узнали бы, где я? Я могла бы все оправдать, если бы они хотя бы попытались что-то сделать…

— Знаешь, Девочка - Демон, — выкинув сигарету, Вова поворачивает голову. — А я успел соскучиться по тебе!

— Надо же… — глядя в окно, ощущаю, подступающее волнение к горлу.

Последующая болтовня Овода пролетает мимо, когда я замечаю виднеющийся дом Демида. В ушах образуется вакуум, а сердце уходит в пятки от мысли, что я сейчас снова увижу его. Каждый грёбаный раз, это всегда вызывает одну и ту же гамму чувств: смятение, страх, безысходность и полную неуверенность, что он заготовил для меня на этот раз.

Заезжая на территорию, Овод паркуется, а я почему-то не тороплюсь покидать салон комфортабельного автомобиля. Меня будто пришили к сиденью невидимыми нитями, все нутро сопротивляется оказаться снаружи.