Деклан на секунду замолкает. На стоянку въезжает машина и медленно проезжает мимо «Ламборджини». Я поворачиваюсь в кресле и отслеживаю ее траекторию. Это черный седан с тонированными стеклами, водителя я не вижу. Что-то в нем заставляет меня напрячься, но он не останавливается и не паркуется, просто медленно проезжает мимо. Наверное, ошибся поворотом.

Деклан снова заговорил, и я сосредоточилась. — Франжелико хотел, чтобы мы тебе все рассказали. Мы нашли женщину из твоей старой стаи.

— Что?!

— Она пережила резню. Ее забрала другая стая, и она доживала там свои дни. Но она все рассказала о нападении вожакам своей новой стаи. Я могу послать тебе запись.

— Было бы неплохо. Ты ее прослушал? Что она сказала?

— Да, мы прослушали, девочка, — говорит он мягким голосом.

Я с трудом сглатываю, во рту сильно пересохло, и все еще чувствую слабость. — Скажи мне.

— Напал всего один вампир, но он очень сильный.

— Он?

— Она подробно описала его.

У меня так сильно сводит живот, что я сгибаюсь пополам. — Да? — я ахаю. «Пожалуйста, не говори, что это Люциус. Пожалуйста».

— Это не Люциус, — говорит Деклан, словно читая мои мысли. Я откидываюсь на спинку сиденья, меня охватывает такая легкость, словно могу взлететь. Это был не он.

Желудок сжимается, но боль слабеет. Эмоции плохо влияют на мое тело, или я съела что-то плохое… больше суток назад. Мне не следовало так бурно реагировать.

Моим первым инстинктом не должно быть очищение имени Люциуса, но это не меняет того, что я чувствую.

— По крайней мере, я так не думаю, — продолжает Деклан. — Она описала большого, сильного вампира, но у него не было одного глаза.

Головокружение вернулось. — Что? — рявкаю я, сжимая так сильно телефон в руке, что трескается пластик. — У него нет одного глаза? Ты уверен?

— Он носил повязку на глазу, но в борьбе волк ее сорвал. Там, где должен был быть глаз, ничего не было.

Образ из моего сна вспыхивает в моем сознании. Темная фигура в моей детской спальне, преследующая меня после убийства родителей. Одноглазый вампир. Ксавье.

— Ты уверен? — шепчу я. Если это правда, то это все меняет. *Примечание: Кролик — убийца из Кербаннога — вымышленный персонаж из фильма «Монти Пайтон и Святой Грааль».

Спустя пять минут я просмотрела запись, которую прислал Деклан. Старая женщина — маленькая и хрупкая версия волчицы, которую я узнаю. Она была частью моей старой стаи. Мои родители несколько раз поручали ей нянчиться со мной и моей сестрой.

На камере она рассеянна и дезориентирована, ее история бессвязна, пока не доходит до деталей нападения. Старушка пересказывает эту историю с нарастающим ужасом, словно никогда не забудет пережитого зверства. Человек, которому до сих пор снятся кошмары о резне их стаи. Ее описание соответствует изображению на старом снимке. Тела лежали на полу — она была одной из последних раненых, упала и притворилась мертвой, пока нападавший не ушел. Когда она описывает нападавшего, ее слова ясны: крупный мужчина, вампир со шрамами на лице и с одним глазом.

Я прокручиваю запись несколько раз, хотя в этом нет необходимости. Старушка повторяет это снова и снова: одноглазый вампир. Он сделал это. У него один глаз.

Человека со шрамами и таким же телосложение можно легко подобрать, как часть маскировки, но не одну проклятую деталь. Сколько здесь одноглазых вампиров?

Деклан прислал мне сведения о стае, которая сделала запись, так что я могу сама все расспросить, но верю этому рассказу. У Люциуса нет причин лгать. И эта старушка не единственный свидетель. Глубоко в моем сознании мелькают подавленные воспоминания о нападении, которые снятся мне только в самых страшных снах.

Все эти годы. Все эти кошмары, ночь за ночью. Засыпать в обнимку с колом, чтобы защититься от вампира в комнате. Но не от Люциуса.

Ксавье.

Это Ксавье пришел ко мне домой и убил моих родителей, расправился с моими братьями и сестрами. Ксавье, который забрал меня в приемную семью, вырастил и обучил, как убивать. Но сначала Ксавье стер мне память, чтобы я не вспомнила.

Вот только я догадывалась. Знала в глубине души. Поэтому никогда не теряла бдительности.

Движение снаружи машины заставляет меня подпрыгнуть. Птица влетает в укрытие из мескитовых ветвей. Солнце скрылось за горами, забирая с собой все тепло. Последние лучи заходящего солнца косо скользили по парку, и мир словно затаил дыхание, погружаясь в ночь.

Я набираю номер Деклана. Не знаю почему. Мне нужно с кем-нибудь поговорить.

Он отвечает без приветствия. — Ты просмотрела его?

— Да, — мой голос, наверное, хриплый от скорби, потому что его голос смягчается.

— Мне очень жаль, девочка.