— Не правда. Это притворство.

— Это не притворство. Это то, кто ты есть.

— Ты меня не знаешь. Ты не знаешь, кто я. Какая я.

— Тем больше причин сохранить тебе жизнь. Ты расскажешь мне свои секреты, один за другим.

— Ты мог бы стереть мой разум. Заставить полюбить тебя. И тогда бы все закончилось.

— Я же сказал, что не хочу стирать твою память. Я держу свои обещания, малыш.

Селена закрывает глаза. Она выглядит такой же уставшей, как и я. Кто-то подтолкнул ее к этому плану, и этот кто-то должен заплатить. — Ты так молода. Слишком молода, чтобы быть такой измученной. Невинной…

— Я никогда не полюблю тебя, — выпаливает она.

У меня округляются глаза. — Любовь, милая? Я никогда не говорил о любви. Я прожил две тысячи лет, во многом как порождение тьмы. Все, кого я когда-либо любил, умерли. Любовь — это ничто. Мимолетно. Эмоция. В конце концов все превращается в пыль. Всё.

— Кроме тебя, — говорит она, с трудом выпрямляясь. — Ты все живешь и живешь.

Я должен исправить ее нахальство, но она права.

— Ты должен позволить мне убить тебя. Так будет лучше.

Она говорила так искренне, что я расхохотался. — Ты освежаешь, малыш. Ты будешь первой, кто уговорит меня покончить с жизнью из-за моей… как это сказать… скуки?

— Ты несчастлив, — настаивает она. — Тебе надоело жить. Любой это видит. Спустя столько лет, скажи, что в ней главное?

— Жизнь. Вот что в ней главное.

— Жизнь без любви, — говорит она. — А она того стоит?

— Нет. Не стоит. Но любовь — это ничто. Цвет неба перед рассветом. Красивая, мимолетная. Исчезает так же быстро, как и появляется.

— Как люди. Как мы, оборотни. — Она снова закрывает глаза, лицо исказилось от боли. Она так молода, чтобы осознавать, что такое смерть, и так бесстрашна перед ней.

— Каково это? Иметь цель?

Она открывает глаза. — Одиноко. В каком-то смысле я такая же одинокая, как и ты.

— Какая честность. — Я благоговейно качаю головой.

— Что ж, я думала, что сейчас умру. — Она скользит по мне взглядом, словно все еще ждет, когда я нанесу смертельный удар.

Вместо этого крепко хватаю ее за волосы, оттягивая голову назад. — Все создания когда-нибудь умрут. Ты смертная. Смерть — лишь вопрос времени. А теперь расскажи. Почему ты хочешь меня убить? Кто тебя на это подбил?

Она плотно сжимает губы.

— Я вытяну это из тебя, — вкрадчиво говорю я ей. — Так или иначе.

— Ты можешь просто заставить меня, — она смотрит мне прямо в глаза. Так дерзко.

— Я же сказал, что не стану тебя принуждать. И держу свое слово. — Чтобы она не подумала, что я такой дружелюбный, добавил: — Кроме того, если я заставлю тебя, наша игра закончится. И в чем тогда веселье? — Я дергаю ее за волосы, используя их как поводок, и подталкиваю вперед.

Всю дорогу до дома Селена молчит. Послушная, как ягненок. Большинство животных принимают свою участь, когда более крупный хищник ловит их, Селена не из таких, и подозреваю, что ей даже любопытно, что я собираюсь делать.

Я приковываю ее цепью к колонне во внутреннем дворике, а сам иду в дом, чтобы подготовиться. Пока Селена не лежит на спине, привязанная к столу, который я установил внутри, она снова становится болтливой.

— Зачем ты создал столько вампиров, если они только и делают, что восстают против тебя?

— Потому что, милая, как ты любишь мне напоминать, я один. Несмотря на правду о том, что такое любовь, надеюсь, что однажды у меня будет семья, которая меня полюбит.

— Так грустно. — Она опускает взгляд, возможно, понимая, что я не буду больше так откровенен с тем, кому осталось жить не долго. — Тебе больно от того, что я сделала?

— Что? — Я вздыхаю, борясь с желанием снова рассмеяться. — Нет, малыш. Я с самого начала знал, что тебя послали меня предать.

— Со времени аукциона? — она, кажется, в ужасе.

— Конечно.

— Тогда почему ты сделал ставку?

— Мне показалось, что это будет весело.

— Значит, я для тебя всего лишь небольшое развлечение?

— Да. — Я наклоняю голову, вспоминая, что она ляпнула раньше. «Я никогда не полюблю тебя.» — Что? Неужели ты думала, что можешь стать чем-то большим для меня?

— Нет, — бормочет она и расслабляется. Она вялая и послушная, когда я подключаю прибор, проверяя силу электричества на своей коже. Если Селена думает, что сегодня будет весело и игриво, ее ждет большой сюрприз.

Я делаю шаг назад, и она слегка улыбается.

— Почему ты улыбаешься?

— Потому что. — Ее плечи опускаются, когда она вздыхает. — Я сделала то, ради чего пришла.

— Убить меня?

— Или умереть, пытаясь.

— Ты еще не умерла, — указываю я.

— Надеюсь, ты вскоре позаботишься об этом.