Сегодня мы не играем. Я знал, что она здесь для чего-то, но не думал, что она окажется настолько дерзкой, думая, что сможет превзойти меня.

Сейчас маски сняты.

— Я польщен, малышка. Ты потратила столько усилий, чтобы найти меня, — я бросаю насмешливый взгляд на разрушенную комнату.

Она переворачивается на спину и сердито смотрит на меня. Боец до последнего. — Давай покончи с этим.

— Как ты думаешь, что я сделаю?

Она пожимает плечами и откатывается в сторону, присев на корточки. Даже стоя, она мне не ровня, и она это знает. — Даже не знаю. Будешь пытать меня и убивать?

— Значит, ты ждешь испанской инквизиции. — Я ухмыляюсь, вспоминая ее шутку про Монти Пайтона.

Она не улыбается.

— Возможно, я буду пытать тебя. Выяснять истинную причину, из-за которой ты здесь, но оборотень вампиру не ровня. — Я наклоняю голову набок. — Кто тебя прислал?

— Никто, — прорычала она.

— Нет? — Какой бы умной ни была Селена, но аукцион, на котором я захотел купить женщину, так похожую на мою потерянную Джорджианну, провонял вампирами. За всем этим должны стоять мои отпрыски вместе с Ксавьером. — Так ты хочешь меня убить? Почему?

— Отомстить.

Я замолкаю. — Отомстить?

— За тех, кого ты убил.

— Ах, питомец. Тебе придется говорить более точно, — насмехаюсь я. — Я очень стар, и у меня много жертв. Это людей я убил? Неужели я впервые высосал их кровь?

— Пошел ты, — огрызается она, поднимаясь на ноги. Она бросает тоскливый взгляд на камин. Хочет, чтобы у нее был кол.

— Возможно, позже. Прямо сейчас я в настроении поиграть. — Я отспупаю и расстегиваю рубашку.

Она замерла, готовая бежать. — Что ты делаешь?

— Готовлюсь к игре. — Я сбрасываю рубашку.

— Какой игре?

— Ты когда-нибудь слышала о игре в салки? Нет? Не важно, детка. Все очень просто. Ты бежишь, а я ловлю тебя, и когда поймаю тебя, я выиграю. Готова?

Она отрицательно мотает головой. Широко раскрыв глаза, Селена отступает.

— Очень жаль. Пора, — говорю я ей и, когда она останавливается, прошипел: — Беги.

С непроницаемым лицом она бросается к двери. Я даю ей фору, дожидаясь, пока она доберется до двери, чтобы последовать за ней. Селена бежит по коридору, а затем проскальзывает в гостиную. Я с вампирской скоростью смотрю, как она мчится по дому. Добравшись до французских двойных дверей, она уже почти превратилась. Белая волчица пересекает внутренний дворик и бежит в глубь леса. Белая вспышка меха направляется к горному хребту. Я следую за ней, то замедляюсь, то иду со сверхъестественной скоростью. Она бежит и бежит, но расстояние между нами не увеличивается.

Я вижу момент, когда она понимает, что не сможет убежать от меня. Она замедляется и поворачивает морду в мою сторону, ее здравый смысл берет верх.

Я мелькаю перед ней. Оборотни быстры, но вампиры ещё быстрее. Я бегу так быстро, что расплываюсь, но она ждет. В последнюю секунду она уворачивается, ныряя под кактус. Я потерял ее из вида, раздался возмущенный визг, который подсказывает мне, что она усвоила, что прятаться под колючим растением — не самое умное решение.

Я обхожу вокруг сагуаро и вижу, что Селена скулит на земле, а в боку у нее торчат колючки, которые она задела, когда нырнула под кактус.

Видя ее боль, мой гнев отступает.

— Бедняжка, — напеваю я. Селена вырывается, когда я присаживаюсь рядом с ней, но после того, как щелкаю пальцами, она замирает. Я вытаскиваю из нее длинные кактусовые иглы. Обыскиваю ее толстую шкуру, чтобы найти каждую, пока она лежит послушная, как золотистый ретривер.

— Изменись, — приказываю я, и она подчиняется, возвращаясь в человеческую форму. Ее кожа уже заживала. Она присела на корточки и вскрикнула, выгибаясь над землей.

— Упс, — я вынимаю иглу из ее бедра. — Пропустил одну. Ты ранена?

— Не большая ранка, — бормочет она.

Даже когда я злюсь на нее, она заставляет меня смеяться. Провожу рукой по ее боку, проверяя, нет ли еще иголок.

— Остановись. — Она отскакивает в сторону.

— Что, прости? — спросил я опасно мягким голосом.

— Просто остановись. — Селена склонила голову. Она знает, что вела себя непослушно. — Перестань быть таким милым со мной.

Ах. Мои действия сбивают ее с толку. Хорошо.

— Ты разочаровала меня, малышка. — Я вытираю руки. — И ты поплатишься.

У нее сверкают глаза. Она нисколько не испугана. — Что ты со мной сделаешь?

Я беру ее за подбородок. — Не волнуйся, малыш. Я не собираюсь тебя убивать. С тобой слишком весело.

Она морщится и пытается отдернуть голову. Я обхватываю ладонями ее лицо, и она огрызается: — Как скажешь!

— О, я скажу, — обещаю. — Но не хочу навредить тебе больше, чем ты можешь выдержать. Знаешь почему?

— Потому что ты больной ублюдок, — бормочет она, отводя взгляд.

— Возможно. Но ты, Селена, меня заинтриговала. Ты не хочешь подчиняться, но все же подчиняешься.