Вряд ли я могла бы объяснить сейчас свои чувства. Прежняя Герда ринулась бы сразу к соседям, поспешила бы узнать, жив ли парень, который занимал все ее мысли, удалось ли его спасти. Но новая я, прошедшая через несколько новых реальностей и новых потерь, боялась. Очень сильно боялась прийти туда и услышать, что потеряла его навсегда. Даже кассету нельзя перематывать вечно: однажды она просто не выдержит и сломается. Как и жизнь.

Жизнь вообще хрупкая штука. Сначала мы не знаем, зачем она нам дается. Не дорожим ею. А потом изо всех сил боремся, чтобы ее удержать.

Я села на кровати. Скользнула взглядом по комнате в поисках ответов. Увидела клетчатые брюки на стуле – прикольно, в этой вселенной мама все-таки купила мне их.

А вот на юбке от школьной формы, висящей на плечиках на шкафу, было пятно от утюга – ей повезло меньше. Интересно, я уже получила за это нагоняй от мамы или мне только предстоит?

Вытащив из-под кровати магнитофон, я включила заветную запись.

Прости, если я мало тебе говорил:

Ты прекрасна.

Прости, если я не смог тебе доказать:

Ты прекрасна!

Прослушала всю песню до конца. И опять мурашки, опять слезы на глазах. Как этот глупый мальчишка мог подумать, что его музыка бесполезна? И почему люди так легко верят чьим-то злым словам… Ведь в жизни так часто бывает: один видит талант другого, и у него внутри начинает разрастаться и отравлять организм черное семя зависти. Чтобы облегчить свои страдания, он выплескивает этот заразный яд на окружающих. Но обесценивание чужих успехов и талантов дает лишь временное успокоение, ведь злые семена будут давать всё новые и новые плоды, уничтожая тот сосуд, в котором обитают.

Может, от этой хвори старуха Кристенсен и скончалась в больнице? Но ей не удастся утащить за собой Кая. Я буду цепляться за него, пока есть надежда и силы. Я не отдам его ей. И не позволю отравленным семенам прорасти в его душе!

Ощутив прилив решимости, я привела себя в порядок, оделась и спустилась вниз. Мама делала зарядку в гостиной. Фитнес-коврик, эластичные велосипедки, напульсники – это точно что-то новенькое.

– Доброе утро, дорогая! – произнесла она, активно размахивая руками. – Завтрак на столе!

И это тоже.

– Привет, мам… – удивленно протянула я.

– Ты идешь со мной сегодня в клинику, Герда?

– Да, только я, наверное, немного опоздаю, у меня кое-какие дела.

– Наконец-то начала с кем-то общаться в школе?

– Не знаю. – А вот это правда.

– Если бы ты чаще улыбалась людям…

– Не надо, мам. Пожалуйста.

Хотя бы мать у меня всё та же, за год глобальных изменений с ней не произошло.

– Ты не забыла, что после четырех придет господин Халль? – Ее голос наполнился взволнованными нотками.

– Да, занятия физикой, я помню.

– Вы занимались вчера, Герда, – озадаченно заметила мама. – Кристоф пригласил меня сегодня в кино. Ты говорила, что не против…

– Нет-нет, мам, я за! – поспешно сказала я. – Опять всё напутала. Я скоро приду.

– А завтрак?

– Дай мне десять минут.

Я поспешила к выходу, по пути с удивлением обнаружив, что кошка спит на кухне в лежаке. Я быстро погладила ее и пошла дальше. Ничего себе. Теперь это реально наша кошка. Может, мне и с остальным так же повезет?

– Эй, Бёрге! – крикнула я, сбежав с крыльца.

Ленивый крепыш с грустными глазами шлёпал вниз по ступеням. Я подбежала к их дому, присела на корточки и потрепала его по спине.

– Малыш, а где твои хозяева? – спросила я у пса, бросив взгляд на открытую дверь.

– О, Герда. – Господин Йессен появился в дверном проходе. – Привет. – Он обернулся. – Дорогая, наш монстр нашелся! Он вовсю очаровывает Герду!

– Ах ты, шалопай, – суетливо нацепив пальто, сказала госпожа Йессен. – Решил уйти без нас? – Она улыбнулась, взглянув на меня. – Привет, солнышко, ты что тут делаешь в такую рань?

– Здравствуйте. – Я поднялась и расправила плечи. Мне пришлось сглотнуть ком, вставший в горле. – Я… пришла спросить про вашего сына. Кай, он…

– Мы как раз едем к нему, – грустно сжал губы его отец. – Годовщина.

У меня земля ушла из-под ног. Я больше так не могу. Не выдержу этого. Это словно закольцованный сюжет какого-то дурного фильма.

– Может, хочешь поехать с нами? – предложила госпожа Йессен, взяв Бёрге на поводок.

– Да, – как во сне произнесла я. – Да, мне бы хотелось. Пожалуйста. Спасибо.

Не помню, как села в машину, как мы ехали, о чем разговаривали родители Кая – кажется, о клинике, в которой работала моя мать, и о проблемах с пищеварением у животных. Я что-то вяло отвечала и смотрела в мертвый чат, где Кая все еще не было в сети. И у меня не было идей, что же ему написать, я не знала, ответит ли он.

Я пребывала в твердой уверенности, что мы едем на кладбище, поэтому, когда автомобиль Йессенов остановился на парковке возле больницы, меня словно ледяной водой окатили.

– Идем, дорогая, – позвала меня мать Кая, выйдя из машины.

Я послушно отправилась за ними.

Длинные коридоры, белые стены, шум голосов, а я слышала только громкий стук моего сердца.