— Давайте, что ли, добавим настроения! — Объявил он, и свечи на столе зажглись, как по мановению волшебной палочки.

Но никто не разделял его энтузиазма, остальные Эрлинги продолжали напряженно буравить девушку взглядами.

— Так что с твоим даром? — Хмуро спросила бабка.

Похоже, она была тут старшей.

— У меня его нет. — Ответила Майя.

— Ее мать была простой смертной. — Заметила Тува, осуждающе глянув на девушку.

— И что? — Пожала плечами Ингер.

— Это понижает вероятность к…

— Девчонка родилась в день весеннего жертвоприношения! — Громыхнул голос старухи, эхом разбежавшись по стенам. — Тут без вариантов.

— К тому же, она больна. — Виновато пробормотала Тува. — Какая-то патология крови, это могло повлиять.

— Вы консультировались с врачами? Видели бумаги, справки, заключения?

— Да. Ее отец предоставлял Совету все необходимое.

— Мне плевать на Совет, — процедила бабка, наклоняясь на стол и вспарывая Майю хищным взглядом, — там собрались одни недоумки! Им нельзя доверять ничего сложнее детской головоломки! Все приходится делать самой…

— Моя мать умерла от того же заболевания. — Вступила Майя. — Так что оно действительно очень серьезное.

Она заметила, как Эрлинги переглянулись. Тува усмехнулась, Торн покачал головой, и только на лице старухи Ингер не дернулся ни один мускул.

— Твою мать убили при попытке бежать. — Сказала она с хвастливой улыбкой. — Она пыталась вывезти тебя из Гримдаля вопреки запрету Совета. Ее жалкие мозги разлетелись по номеру придорожной гостиницы, в которой вас обнаружили. Если бы не Торн, который стер тебе память об этом инциденте, ты бы помнила то маленькое белое платьице, что было перепачкано ее бесполезной кровью. — Старух издевательски покачала головой. — Ох, ты не знала?

Майя вскочила со стула. Ее замутило от услышанного, желудок будто узлом скрутило, а в ушах зашумело.

— Сядь! — Ледяным тоном приказал ей Бо Эрлинг.

Александр крутил в пальцах вилку и смотрел в стол, остальные же все пялились прямо на нее. Даже девочка, которую представили кузиной, хищно улыбалась, глядя, как слезы подступают к глазам Майи.

— Твой отец помог обнаружить беглянку и вернул тебя домой. — Упиваясь ее страданиями, продолжила Ингер.

— Это неправда… — Всхлипнула Майя.

Щеки прокладывали горячие дорожки по ее щекам.

— Только благодаря этому, ты не осталась сиротой, дурочка. Скажи ему спасибо, что он не участвовал в этом безумии, которое учинила твоя бестолковая мать.

— Нет. Отец не мог так поступить. — Причитала Майя почти беззвучно. — Моя мать была больна, она… она…

Девушка копалась в памяти и понимала, что у нее действительно совсем не осталось воспоминаний о том дне, когда матери не стало. Она вздрогнула, когда ощутила прикосновение под столом: это Александр осторожно коснулся своим коленом ее колена.

— Сейчас мы посмотрим, что там с твоей болезнью. — Прищурилась Ингер. — Клади ладони на стол.

Майя не знала, что сейчас произойдет, но не хотела подчиняться.

— Сделай, как просят. — Прошептал Александр.

— Я просто покопаюсь в твоей голове. — Хмыкнула бабка, вставая. — Это не больно. Если, разумеется, ты не станешь сопротивляться.

«Нужно думать о чем-то отвлеченном», — напомнила себе Майя. Она расцепила руки и положила ладони на стол. Голову она опустила вниз и зажмурилась. Ее продолжало трясти от напряжения. «Поле, солнце, лес. Цветы. Много цветов. Люпины, ирисы, колокольчики. Тюльпаны. Подсолнечник — много-много ярких солнышек до горизонта».

И тут она почувствовала, как пожилая женщина положила свои ладони на ее руки, и ощутила какое-то энергетическое воздействие. Как будто старуха, проникнув в ее голову, стала перебирать, как дела в картотеке, все мысли, связанные с ее болезнью. Воспоминания яркими вспышками возникали в мозгу, прокручиваясь, точно пленка — от настоящего к прошлому.

— Инъекции. — Прошелестел голос Ингер. — Я вижу, как он вводит ей что-то. Постоянно.

— Это лекарство. — Пробормотала Майя, отчаянно сопротивляясь вмешательству.

Но кто-то невидимый словно в тисках держал ее голову. Она попыталась высвободить руки, и чуть не столкнула на пол вазу с фруктами. Ингер отпустила ее, и Майя сразу почувствовала легкость. Мысли прояснились, и она с испугом уставилась на присутствующих.

— Даю голову на отсечение, что это никакое не лекарство. — С презрением проговорила старуха. — Или я не Ингер Эрлинг!

— Но врач Совета проверял ее медицинское дело. — Вступила Тува.

Майя подняла на них затравленный взгляд, но не смогла выдавить ни слова.