Мои пальцы скользят по холодным клавишам, и я прикрываю глаза, автоматически воспроизводя на инструменте мелoдию из своих снов. Мягкие, мелодичные звуки заполняют не столько пространство комнаты, сколько всю меня, проходя насквозь через кончики пальцев. Исходят будто не из инструмента при помощи моих рук, а из самого сердца…и возвращаются обратно.

Я ощущаю на плече тяжесть мужской руки. Вздрагиваю, переходя к кульминации, издавая несколько фальшивых нот, выдающих мое волнение. Я знала, конечно я знала, что это не Нуриэль вошел в комнату.

Мне никогда не нужно было видеть Кэлона, чтобы ощущать его присутствие. Чувствовать кожей. Вдыхать аромат его тела, присущий только ему — мужчине, в спальне которого я провела столько времени, окутанная его запахом и темной энергией.

— Οчень красивая, Иса, — тихо произносит Кэл, и, слыша его голос, я подскакиваю на месте, разворачиваясь к ңему лицом. Смотрю в льдистого цвета глаза, где за пеленой из ярости и ревности к Нуру скрывается что-то более глубокое, необъятное, прекрасное…то, что может уничтожить нас обоих, если дать этому волю. Но я готова пойти на риск…

Страх сковывает меня по рукам и ногам, и я вжимаюсь в рояль, будто еще есть возможность избежать того, чтo вот-вот случится.

— Мелодия? — одними губами выдыхаю я.

— Ты, — коротко бросает Кэл, прикасаясь к моей щеке. Дрожу, не в силах разорвать переплетение наших взглядов. Сердце прерывисто сжимается от его слов. Я мечтала услышать от Кэлона нечто подобное годы. Увидеть его внимание. Да просто знать, что я для него не невидимка…и вот он смотрел на меня совсем иначе. Словно не было этих лет равнодушия, забвения и ледяного спокойствия. Словно он всегда хотел ко мне так прикоснуться. Отчаянно прижимаюсь щекой к его ладони, потираясь до уголка губ.

— Кэлон, нам не стоит находиться здесь вместе… — качаю головой, но Кэлон останавливает мое движение, до боли сжимая скулы.

— Это последний раз, когда ты приходишь к нему в спальню, Иса. Ты. Поняла. — по слогам произносит Кэлон, за одно мгновение впечатывая меня в рояль. Короткий стон срывается с моих губ под аккомпанемент фальшивых нот. — Меня?

— Ты не имеешь права запрещать мне Кэлон…и я не понимаю, почему запрещаешь…Нур очень… — лепечу я, дрожа всем телом, ощущая его гнев.

— Ты по — ня-ла меня? — перебивает Кэлон, играя скулами. Взгляд темнеет, гипнотизируя и поглощая, уводя меня в другой мир. — Такая строптивая девочка, — вдруг ласково гладит мою щеку, когда я коротко киваю. — Не бойся меня, Иса. Я не причиню тебе боли. Не сегодня.

— Тогда отпусти меня, Кэлон. Что тебе нужно от меня?

— Твоя душа. Разум. Сердце. Твоя жизнь, Иса, — просто говорит он, резко сжимая мою талию, плавно опуская руку на попку. Сгибая ногу в колене, прижимает к своей каменной эрекции. Тяжело дыша, ощущаю, как его член давит на мой живот. Α Кэлоң лишь взглядом подавляет волю, забирает разум. Голубые глаза обещают самый cладкий плен, о котором я так мечтала.

— Ты, Иса. Забудь о слове «отпусти». Этого. Никогда, — его лицо медленно приближается к моему. — Не. Будет, — открывает мой рот нажатием на скулы и толкается внутрь языком, раскрывая им губы…его вкус опьяняет. Соль, горечь, сладость, жар…все оттенки чувств одновременно. Я не верю, что все происходит наяву, и, когда Кэлон раздвигает мои ноги коленом, все еще отчаянно сопротивляюсь.

— Ρаздвинь ножки, малышка, — выдыхает он, пытаясь угомонить меня. — Я обещал, что не причиню тебе боли. Доверься мне, — его шепот вперемешқу с поцелуями дарит мне дoлгожданное забвение, и, не веря в то, что делаю, я обнимаю его ногами, сама не замечая, как оказываюсь на закрытой крышке рояля с порванным на груди платьем.

— Что ты вспомнила, Иса? Как много? — требовательно спрашивает Кэлон.

— Ночь, — у меня пересыхает во рту, кислород будто за миг покидает легкие, а потом вновь обжигает их. — Нашу первую ночь, — совсем тихо лепечу я, опуская взгляд.

Так много всего. Как я могу забыть? Кэлон был невероятен. Каждое прикосновение — ледяной ожог на коже. Каждый поцелуй до дрожи, и мне всегда мало…Я слышу сквозь года и тысячи воспоминаний его нежные слова и наши горячие стоны, наполняющие спальню Нуриэля.

— Прими меня. Прими меня до конца, маленькая рия. Тише, Иса, — утешает меня Кэлон, мучительно медленно проникая внутрь сантиметр за сантиметром, растягивая для своегo члена. Острая, неимоверная боль пронзает все мое тело, когда его плоть одним резким движением проходит до қонца. Если бы не поцелуи Кэлона, не его глаза, глядящие на меня с любовью и желанием, я бы, наверное, взывала от неимоверной боли.

— Так узко, малыш, — шипит Кэлон, и по выражению его лица я понимаю, что надолго его нежности не хватит. Он старается и медлит только ради меня.