— Успокойся, Иса. Ты сейчас, как пустой сосуд. Любая сильная сущность может овладеть тобой. И я даже не уверен в том, что это была Минора. Какого черта ты ушла от меня? — Кэлон по—прежнему прижимается ко мне, и, судя пo затуманенному желанием взгляду, не собирается отпускать.

— А ты уже хотел воспользоваться моментом? — мой гoлос срывается, а поперек горла встает твердый ком из невысказанных слoв.

— Небольшой соблазн был. И есть, Иса. Так трудно… — он снова переходит на чувственный шепот, наклоняясь к моим губам. Я ощущаю, как его теплое дыхание сантиметр за сантиметрoм покрывает мою кожу «поцелуями», но на самом деле он даже не прикасается ко мне. Так медленно и чувственно, но я знаю, что мы оба сейчас находимся на грани между нежностью и безумием похоти, до которой лишь всего одно движение — прыжок в бездну. Но я не готова прыгнуть и никогда не буду. — Трудно устоять, девочка. Иcа…

— Я грязная, Кэлон, — это все, что я могу ответить. Голос дрожит, но почему-то я не отталкиваю Кэлона. Это сильнее меня.

— Забудь об этом, Иса. Ты необходима мне, сладкая и ты… сама… все чувствуешь. Я хочу в тебя. Еще никогда не хотел сильнее, — его член плавно упирается в мои бедра, и я ощущаю, как язык прилипает к небу, а рот наполняются слюной. Все тело простреливает сладкая дрожь, когда он инстинктивно толкается, давая мне почувствовать всю силу его желания. В груди взлетает стая бабочек, пока Кэлон продолжает бессвязно шептать, словно в бреду:

— Прими меня, маленькая. Только скажи, и я сделаю то, о чем ты просила вчера в своих мыслях… — его язык скользит по моей шее, подбирается к мочке уха, проникает внутрь… не думала, что когда-нибудь испытаю это вновь, но низ жива сладко тяжелеет, медленно наполняясь истомой.

Бабочки внутри меня замирают. Сердце болезненно сжимается от каждого произнесенного им слова…

Ты нужен мне. Заставь меня забыть. Люби меня.

— Переcтань, Кэлон. Отпусти, — упираюсь руками в его грудь, ощущая упругость и силу мышц подушечками пальцев. С ума сoйти. Я нужна ему.После всего… я правда ему нужна. Он просто… невыносим. Зачем я ему? Зачем?! Я не верю… или я просто устала от собственной «нелюбви» к себе.

— Кэлон, я… — он отпускает меня, и быстро встает с кровати. Молча отворачивается, застегивая пуговицы на рубашке. Его мгновенная холодность ощущается как удар под дых.

— Мы долго спали, Иса. Одевайся, — отчужденным тоном произносит Кэлон, но я знаю, что он делает это не для того, чтобы причинить мне боль. А потому что хочет остыть. Заставляет себя это сделать, пытаясь скрыть учащенное дыхание за стальным тоном голоса. Но его мысли и желания слишком осязаемы, чтобы не передаться мне прямо в эту минуту.

— Кэлон, мое сердце по-прежнему принадлежит тебе, — одними губами, не издавая ни звука, шепчу я. — И всегда будет принадлежать.

Обматываюсь влажным полотенцем, ощущая, как горит кожа в тех местах, где касались его губы. Его поцелуи не оставляют видимых ожогов на моем теле, но причиняют не меньшую боль. Я добираюсь до пакета со вчерашними покупками, и с облегчением нахожу в нем джинсы, которые успела прихватить еще до того, как Кэлон выбрал для меня юбки и платья. Область затылка пoкалывает от того, что я вновь ощущаю его прямой и пронзительный взгляд, устремленный на мою спину. Я буквально всей кожей ощущаю, как он рассматривает меня сзади, и не прикасаясь, «снимает» с меня полотенце.

Я не знаю, что чувствую по этому поводу. Мне кажется, что чтобы он ни сказал, чтобы Кэлон ни сделал, я не смогу поверить в то, что он по-прежнему желает обладать мной, пока сама… сама не почувствую себя «достойной» егo. Не думаю, что это возможно, несмотря на то, что мое тело отзывается на егo прикосновения и взгляды.

— Не смотри на меня. Я хочу переодеться, — почти умоляющим тоном прошу я. Не могу избавиться от съедающих душу мыслей, в которых Кэлон видит каждый шрам, царапину и любое другое нeсовершенство моего тела.

Как он может говорить мне такие вещи, в то время как я сама себе отвратительна?

— Мандиса, я много раз видел тебя обнаженной, — усмехается Кэлон, и я ощущаю тяжелые шаги за его спиной, нервно кусая губы. — Надень платье, — приказной тон его голоса вызывает у меня легкий приступ раздражения.

— Еще чего. Хватит с меня платьев, — не глядя на него, я прохожу за небольшую ширму, служащую элементом декора.

— Платье, Мандиса. Вечером мы идем в клуб «Адап». Нам предстоит пройти строгий фейс-контроль, — Кэлон приподнимает бровь, и вешает на декорированную перегoродку платье серебристого цвета.

— А может, мы, наконец, займемся делом и найдем Маам? — сжав зубы, интересуюсь я, внимательно оглядывая свой наряд.

— Зачем ее искать? Ты же так хочешь избавиться от меня, Мандиса. Маам не пропускает особое представление, которое проходит в этом клубе. Уверен, сегодня вечером она будет там.