Я был готов к тому, что окажусь в эпицентре апокалипсиса страны, на создание которой я потратил огромное количество времени и энергии. Перемещение заняло у меня больше времени, чем обычно. Я не сразу поймал источник подаваемого тревожного сигнала. Слабый, нестабильный, и в тo же время, излучающий темные магические вибрации, который я не могу сопоставить ни с Мандисой, ни с кем-то из ее окружения. Возможно, в отчаянье она использовала одно из древних заклинаний, но я не смогу узнать наверняка, пока не увижу ее лично и не считаю всю информацию, которая мне необходима для полного понимания ситуации.

Было бы наивно полагать, что после перехода я окажусь на расстоянии вытянутой руки от беглой предательницы, но и очутиться в центре снежного смерча я никак не планировал. Ледяная воронка со скрежетом и свистом вращается вокруг меня, ограничивая зрительный обзор до минимума. Меня не напугать холодом и острыми застывшими иглами, разрывающими одежду и впивающими в мое тело. Яростные вопли ветра, взбесившаяся стихия, вой отчаявшейся природы, агония умирающего Элиоса — все это предстало передо мной в своем смертельном очаровании. Да, я видел, как умирают цивилизации. Слишком много миров погибало на моих глазах за тысячелетия, проведенные на посту Хранителя Врат. Нам запрещено было вмешиваться в ход истoрии, нo никогда… никогда ещё я не уничтожал цивилизацию собственными руками. В этом есть определённая доля ужаса… и могущества.

Вырываясь из плена ледяного стонущего вихря, я по колено проваливаюсь в снег, и, оборачиваясь назад, смотрю вниз. Я нахожусь на небольшом возвышении. Вокруг занесенная пургой, сотрясающаяся в отчаянном рокоте земля, с каждым новым грозным стоном обнажающая свои недра. Полуразрушенные строения некогда процветающих Пересечений проваливаются в огромные образующиеся повсеместно трещины, исчезая в бездне. Черные скалы, которых раньше здесь не было, обступили руины, которые прежде были дворцом. Все пропитано отчаяньем, болью, обреченностью. Несколько сотен минтов, окружённые с одной стороной непроходимыми горами, с другой зияющей трещиной, из которой вырываются языки расплавленной магмы, пытаются борoться с неизбежностью и проигрывают…

Я поднимаю голову к мрачным небесам, черный пепел падает на лицо. Безмолвие жизни. Только грохот и гнев стихии, стирающей с лица земли все, что когда-то построили люди. Я сделал это.

Я.

Я превратил цветущий Элиос в безмолвную ледяную пустыню, покрытую пеплом.

Но никто никогда не узнает, что в этой войне сгорел и я сам. И мне не возродиться из пепла, как Фениксу. Для меня нет другой судьбы, второго шанса. Я тот, кем я рожден. Тьма внутри меня ликует, питая довольно урчащего зверя, прорывающегося сквозь человеческое обличие.

Ты совсем скоро забудешь о том, что испытывал такие эмоции, как сейчас и однажды будешь тосковать о них, ты будешь смаковать свои воспоминания об этих днях, когда еще мог чувствовать, и только поэтому рия все ещё жива. Я хочу сохранить ее для тебя, как самое мучительное и в то же время незабываемое воспоминание.

Теперь я знаю, что Сах не лукавил. Это случится. Однажды я забуду о том, что стоял на руинах мира, к рождению и разрушению которого приложил руку, мира, который она любила и пыталась защитить ценой своей жизни и души… И я скорблю вместе с ней, где бы она сейчас не была.

Мне так жаль, Иса, что мы не родились другими, в мире, где нам никогда не пришлoсь бы сражаться друг с другом.

Я темное Божество, которое питается болью, смертью, разрушением, агонией и отчаяньем. Мне нужны мольбы о помощи, о прощении, о пощаде. Я пришел за ними. Я пришел за тобой. Бежать больше некуда. Бессмысленно.

Все кончено. Твой мир разрушен. Ты моя. Я всегда это твердил тебе. С самого начала. Ты моя.

Ты бессмертна, пока я не решу иначе.

И я слышу… В мое сознание врываются стоны и молитвы сотен минтов, которые в этот момент прощаются с жизнью, находясь на пороге гибели. Не все, но большинство больше не ждет милосердия Ори и Элейн. Они просят о спасении меня — Кэлона Креонского, которого когда-то приговорили к смерти и сожгли на площади.

Я мог бы испытывать сейчас удовлетворение от их мучений, но на самом деле мне малоинтересна судьба людей, готовых верить в кого угодно и склонить колени перед любым, кто поможет им выжить. Не их молитва мне нужна, не их склоненные колени…

Я выставляю руки в стороны, и из мрачных небес в мои ладони ударяют черные молнии, наполняя меня недостающей энергией.

Я иду за тобой, — произношу я и стремительным порывом ветра мой голос разносится по всему содрогающемуся Элиосу.

Мне нужен ее ответ. Страх, крик, что угодно, что укажет мне направление.

Времени почти не осталось. Я так торопил его ход, а теперь необходимо задержать его, чтобы найти сбежавшую рию. Εсли она жива, а онa жива. Я знаю это, чувствую.