— Ты не умрешь, — твердо произношу я, опуская ладонь на разгоряченный, покрытый бисеринками пота лоб. В широких зрачках, обращенных на меня, с недоверием и страданием плещется затухающее пламя. Она сжимается, когда очередной спазм боли проходит сквозь измученное тело, закусывает губы, но не кричит.

— Не умрешь, — шепотом повторяю я, когда боль отпускает ее и бледное лицо Исы облегченно расслабляется.

— Ты всегда лжешь. Сам сказал, — горькая улыбка на потрескавшихся губах. И снова этот упрямый вопрошающий взгляд. — Ты сдержал слово?

— О чем ты? — спрашиваю я, протирая влажной тканью пот с ее лба.

— Люди… — она делает тяжелый глубокий вдох, и я понимаю, что новая волна боли вновь начинает движение по ее телу. Иса вцепляется в мое запястье, и я тоже ощущаю подступающую агонию.

— Смотри на меня, — требую я, мягко сжимая пальцами ее скулы. — В глаза. Я сниму твою боль.

— Нет! — кричит она, когда болевой порог достигает максимальной отеки, ногти впиваются в мою плоть, но я не чувствую. Я не думал, что можно испытывать такие муки глядя на то, как страдает другой человек. Человек, без которого все планеты Семимирья кажутся пустыми стеклянными шариками.

— Нет! — повторяет она ослабевшим голосом, когда я начинаю процесс отключения болевых рецепторов. — Я хочу ее чувствовать. Оставь мне хотя бы это. Если я не увижу ее...— длинные ресницы опускаются, скрывая от меня нарастающую вновь агонию.

— Иса, ты увидишь ее. Смотри на меня! — я беру в ладони ее лицо, растирая похолодевшие щеки.

— Я не могу, — хрипло шепчет Иса, отрешенно качая головой. — У меня нет больше сил. Я устала. Мне нужно помочь ей. Я хочу, чтобы она родилась, пока мое сердце ещё бьется.

— Иса, открой глаза. Чтобы я мог тебе помочь, ты должна быть в сознании. Позволь мне убрать боль. Это сохранит твои силы. Понимаешь меня?

— Нечего сохранять. Их больше нет. Ты сдержал слово, Кэлон? Ты спас людей? — она с трудом открывает глаза. И тогда я без позволения вламываюсь в ее сознание и забираю боль, потому что сама она не даст такого разрешения.

— Да, я открыл портал, — поглаживая кончиками пальцев заострившиеся скулы, отвечаю я. — Твои подруги здесь.

— Не уверена, что могу порадоваться за них. Боюсь даже представить, что ты с ними сделаешь, когда меня не станет, — она поворачивает голову, все ее тело напряженно в предчувствии очередного болезненного удара, которого больше не будет. — Где Кера? — хрипло спрашивает она у бледных, не менее измученных жриц.

— Ее не было в резервации, где содержатся перешедшие через портал, — произносит смуглая черноволoсая рия. — Она вернулась за своим мужем.

— А Нуриэль, Элим и остальные?

— Они сейчас под присмотром надзирателей, но все живы. Народу спаслось даже больше, чем мы думали. Многие прятались в горах. Несколько тысяч, Иса.

Плотно закрыв веки, Мандиса отворачивается от девушек, обеими ладонями закрывая лицо. Ее плечи содрогаются от рыданий, и когда одна из жриц протягивает руку, чтобы утешить Ису, я останавливаю ее тяжелым взглядом.

— Оставьте ее. Принесите воды и еще одеяла, — приказываю стальным тоном. И девушки поспешно удаляются из зала, залитого серебристым светом, отражающимся от зеркальных порталов.

— Тебе холодно, Иса? — осторожно спрашиваю я, когда хриплые рыдания затихают.

— Нет. Мне не больно. Не холодно. Что ты сделал? Я же просила… — открыв глаза, она бросает на меня обвиняющий взгляд. — Неужели так сложно хотя бы раз послушать, что я тебе говорю.

— Могу сказать тоже самое, — перебирая пальцами спутанные светлые волосы, говорю я.

— Скажи мне, Кэлон. Правду. Если бы я не улетела тогда, не сбежала, ты позволил бы Элиосу погибнуть?

— Да. Процесс остановить было невозможно, Иса, — твердо отвечаю я. Внутренне я был готов к тому, что она задаст этот вопрос. Я видел его в ее глазах ещё в тот момент, когда она упала в мои объятия у входа в пещеру.

— А люди? Εсли бы я…

— Иса, — мягко обрываю ее я, касаясь ладонью залитой слезами щеки. — Потерявшие Бога и веру, люди страшнее самого страшного зверя. Они неуправляемы, жестоки. Это то самое зло, которое уничтожает цивилизации, разрушает равновесие.

— Они не были такими…

— Они не были сильными, чтобы противостоять тьме, которая поселилась в их сердцах.

— Я тоже не была… сильной, — облизывая пересохшие губы, тихо произносит Иса, и заходится в приступе кашля. Тонкая струйка крови вытекает из уголка губ.

— Тебе и не нужно было, — приподнимая ее голову, я вытираю кровь с ее губ краем влажного полотенца. — У тебя есть я. И всегда был. Но ты не хотела этого понять. Что ты искала, Иса? Лучшего? Такого, как Нуриэль? Почему ты никогда не выбирала меня?

— Я вообще-то умираю, собираясь родить тебе дочь, а ты жалуешься на то, что я недостаточно сильно любила тебя? — поднимая руку, она касается моего плеча дрожащими пальцами.

— Ты сделала все, чтобы я узнал последним о том, что ты беременна. Ты убегала от меня, когда я пришел за вами.