— Я видела тебя. Видела, чем ты занимался, пока я замерзала там…

— Ты сама сделала свой выбор, Иса.

— Ты чудовище.

— Только, когда тебя нет рядом.

— Если ты не убиваешь меня, то угрожаешь сделать это.

— Неправда. Ты всегда знала, что я чувствую. Да, мне приходилось тебя наказывать, но на это всегда были причины. Ты чертовски упрямая, Иса.

— Мы можем спорить вечно, но у нас нет такого количества времени. Я не хочу умирать, Кэлон. Не хочу. У меня было много моментов отчаянья, но сейчас… мне так нужно жить, — у меня горло перехватывает, когда я смотрю в наполненные мольбой глаза.

— Ты будешь, — я переплетаю ее пальцы со своими, и какое-то время мы молча смотрим на наши сомкнутые в замок руки. Она так слаба, что я почти не ощущаю вибраций ее энергии.

— Она забрала мою силу. Я больше не огненная рия, — шепотом говорит Мандиса.

— Твоя сила на месте, Иса. Я отец твоего ребёнка, я часть тебя. Ты не можешь обжечь меня, дaже если очень сильно захочешь, — произношу я, прочистив горло.

— По-настоящему, я никогда этого не хотела, — едва заметное нежное пожатие моих пальцев, я смотрю, как в ее глазах зарождается надежда и что-то глубокое, насквозь пробивающее мое сердце.

— Я знаю, девочка. Знаю, — хрипло выдыхаю я, и приподнимаю ее голову, когда она снова начинает кашлять. Ее легкие заполнены кровью, внутренние органы один за другим начинают отказывать. Я все это чувствую, прикасаюсь к сухой пепельной коже, сканируя состояние ее тела.

— Ей хуже, — констатирует одна из вернувшихся рий, поставив на пол корзину с чистыми полотенцами и одеялом.

— Меня зовут Менела. А ее Ллерея, -запоздало представляется жрица, показывая на вторую девушку. — Принцесса пожертвовала очень много своих сил для стабилизации Элиоса, как и мы. Нас трое. Энергия на исходе. Но мы сделаем все, чтобы помочь Мандисе.

— И я тоже. Вашей силы недостаточно для того, чтобы она сделала хотя бы ещё пару вздохов, — я крепче сжимаю пальцы Исы, неотрывно глядя в расширившиеся зрачки. Она застывает, позволяя слезам стекать из уголков глаз.

— Ну, извини, это твой ребенок убивает ее, — не удержалась от язвительного замечания Ллерея.

— Молчать. Вы мешаете, — резко бросаю я, и обе девушки испуганно хватаются за горло, открывая рот, словно выброшенные на берег рыбки. Это не было просьбой. Я отдал приказ, временно лишив их дара речи.

— Иса, не закрывайся. Позволь моей энергии наполнить тебя, вылечить твое тело и наполнить силой. Прими меня в свою душу. Пока ты жива, у тебя есть такой выбор. Дай мне спасти тебя, девочка. Дай шанс нашей дочери вырасти в любви обоих родителей.

— Я хочу увидеть ее, Кэлон. Я так этого хочу.

— Мне нужен ответ. Дай его сама, пока еще можешь дышать и мыслить. Пока ты со мной.

Ее взгляд стекленеет, и я понимаю, что время на исходе. Она умирает, и все равно колеблется.

— Я предлагаю стать тебе моей Богиней, Иса. Не одалой. Не рабыней. Я люблю тебя. Скажи, что ещё я должен сказать, чтобы ты мне поверила?

— Да, я позволяю тебе.

— Почему?

— Потому что люблю тебя, Кэлон. И буду любить… что бы не случилось. В любом из миров...

Я прижимаюсь губами к ее холодному лбу, соединяя наши ладони.

— Кэлон, ты хорошо подумал? — спрашивает Радон, появившись у меня за спиной. Я не отвечаю ему, неотрывно глядя в аметистовые глаза Мандисы.

Mea potestate in commutationem pro vita.

Многократным эхом мои слова отражаются от стен, приводя в волнение все порталы Врат. Вибрация внутри зала становится ощутимой, поднимается ветер, он вырывается из выпускающих электрические стрелы искpящихся порталов, закручиваясь в вихри, которые бросают Ллерею и Менелу на каменный пол. Рвет балахон на Радоне, но он сам неподвижно наблюдает за мной. Я ощущаю его тревогу и страх. Он видел, каким меня исторгнул дагон после казни. Он боится, что я снова стану уязвимым.

Я закрываю Мандису своей спиной от резких порывов ветра до тех пор, пока они не утихают.

Я чувствую, как теплеет кожа Мандисы под моими губами, как ускоряется ее кровоток, как нарастает биение сердца, двух сердец. Я не пытаюсь прислушаться к собственным ощущениям. Пока я не чувствую, что потерял большую часть своей темной энергии. Может быть, потому что мы сейчас едины. Мои губы скользят по ее щеке и касаются гoрячих губ. Она сжимает мои пальцы, и это прикосновение таит в себе гораздо больше силы, чем мгновение назад.

— Получилось? — спрашивает Менела, и тут же инстинктивно прижимает ладонь к губам. — Великий Οри, мой голос. Он вернулся.

Жрицы неуверенно поднимаются на ноги. А Радон, мрачно глядя на меня, oтступает в сторону.