– Ее подруги сообщили, что вы состояли с мисс Йонсен в интимной связи.

– Я этого не отрицаю. Но разве вступать в интимную связь с американской гражданкой противозаконно?

– Нет. Но обе девушки, так же, как Беатрис Мур указывают на вас. Как на единственное лицо, имеющее возможности и причины для похищения мисс Йонсен.

– Задавайте прямо вопрос, консул, – почти грубо бросаю я, глядя на мужчину тяжелым взглядом.

– Вы незаконно вывезли Меланию Йонсен из Штатов и удерживаете ее против воли?

– Нет. Это полный бред, – надменно отвечаю я.

– Когда вы видели девушку в последний раз?

– Я не помню. Месяц, может, больше назад.

– При каких обстоятельствах?

– Я был у нее дома. Мы поссорились. Я уехал и забыл о ней. Не там ищете, сэр, – самоуверенно заявляю я.

– Знаете, где нужно искать?

– Понятия не умею, – пожимаю плечами. Консул внимательно смотрит на меня, – Спросите у ее парня. Николас Девис, кажется. Он тоже работал на меня.

– Уже допросили, но он утверждает, что они просто друзья, – сухо сообщает Курт Смит, глядя на часы на запястье. – Я задал все вопросы, которые планировал, мистер Саадат. Возможно, придется еще раз приехать к вам. Отчим девушки очень настойчивый человек со связями. Поэтому, если что-то вспомните, незамедлительно звоните мне. Я оставлю вам номер телефона. Так же, мне пришлось сообщить о поступившем запросе вашему отцу. Прошу прощения за доставленные неудобства, – консул встает, берет в руки свой кейс и направляется к выходу в моем сопровождении. В дверях мы снова вежливо прощаемся, обмениваясь рукопожатиями. И как только дверь за консулом закрывается, я достаю из кармана мобильный и набираю номер отца. Личный номер, который знают только самые близкие.

– Адам, чем обязан? – почти сразу отвечает шейх.

– Отец, ко мне только что приходил человек из посольства. Я знаю, что тебе долож…

– Я где-то уже слышал это имя, Адам, – обрывает меня отец властным тоном, не дав договорить фразу.

– Я не имею никакого отношения к исчезновению этой девушки.

– Я предпочитаю проверить это лично, и поэтому направляюсь на виллу твоей матери. Мне кажется, что исчезновение Мелании Йонсен и твое нелепое ранение как-то связаны между собой, мой мальчик. Поговорим позже.

Он разрывает связь, и я в ярости пинаю, стоящий предо мной, изящный столик со стоящими на нем приборами. С губ срываются грязные арабские ругательства.

Мысль о том, что Мэл могут отнять у меня, превращает меня в безумца. Никогда… Никогда не отдам. Никому.

Рычу, как тигр в моем личном зверинце, которого, в данный момент, активно готовят к тому, чтобы перевезти в мои новые владения с территории резиденции первой жены шейха. Животных покупал я сам, и первая жена отца решила снять их с баланса, раз я обзавелся собственным жилищем.

Призвав на помощь разбушевавшимся инстинктам здравый смысл, снова беру телефон и набираю номер Амира.

Пребывая в полнейшем забвении, отключив разум и чувства, я не замечаю, как проходит еще один день. Я просто сижу на кровати, пока Самина и Хана пичкают меня обезболивающими таблетками, перевязывают окровавленные ступни, которые при соприкосновении с бинтами болят еще сильнее. Так, словно, я снова танцую на сверкающем ковре перед Джаредом.

Никогда не забуду его полный голода и похоти взгляд. Он часто смотрел на меня так, но безумец был настолько очарован моим танцем, что даже не замечал… ни моей крови, ни моих слез, которые я скрывала за соблазнительной улыбкой.

Я уже не плакала. Только несколько раз выла, словно раненный зверек, когда Самина доставала осколки, глубоко впившиеся под кожу.

Каждый шаг был мукой. Каждый вдох был наполнен пустотой, безысходностью…

Мне уже действительно ничего не нужно. Полнейшая апатия, отрешенность, депрессия. Подобное я чувствовала в психиатрической клинике. Амебное состояние, когда даже о близких вспоминаешь с трудом.

Я хотела разбудить в себе гнев и ярость, чтобы она снова придала мне сил… но и ее не было. Зайди сюда Джаред прямо сейчас, я бы на него даже не взглянула.

Потому что мне все равно.

Все равно!

Плевать…

Я кладу руку на свою грудь, туда, где сердце, и чувствую, как за слоем льда, скрывается невыносимая боль. Пусть там и остается.

Я спала, когда дверь в мою комнату снова открылась. Амир кивнул мне, опустив глаза в пол.

– Bent, оденьте абайю, пожалуйста. Собирайтесь, – последнее слово звучало, как приговор. Меня словно с головой окунули в ледяную воду. Я всей кожей ощутила нехорошее предчувствие.

Хотя почему нехорошее? Я сама умоляла Джареда отправить меня в бордель. Значит, это окончательное решение подонка. Выкинет меня, даже не осмелившись самолично явиться за мной. Трахнул, испробовал на мне свои пытки и… выбросил.