– Я насмотрелся на него в отражении, – с блуждающей улыбкой я наблюдаю, как огненные вспышки проскакивают в расширенных зрачках и темнеет кристальная радужка голубых глаз. – И увидел даже больше, чем хотел. Оно светилось от удовольствия, когда ты кончала. Наверное, Ильдар не так хорош в технике, как современные художники, раз ты завелась от пары движений пальцами.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – напряженно произносит она. Я ожидаю взрыва ярости, шипения дикой кошки, пощечины, но не полного равнодушия, с которым Эрика снова возвращается к изучению портретов девушек. На одной из них изображена Сальма Рами, прикрытая только шляпой, и, Рика узнает заклятую подругу мгновенно.

– Ты ей польстил, – потратив пару минут на составление обоснованно-критического мнения, заключает Эрика, вызывая у меня скептическую усмешку.

– Ни одного фальшивого мазка, – уверенно заявляю я.

– Она тебе так нравилась?

– В тот момент – да.

– А сейчас? – вызывающе спрашивает мисс Доусон и, обернувшись, смело вторгается в зону моего комфорта, хотя какой к черту комфорт, когда все пространство между нами протоптано похотью.

– А сейчас я хочу, чтобы мы приступили, Рика, – голос звучит резко, но мисс Доусон даже бровью не ведёт.

– Где? – коротко спрашивает она. Я киваю в сторону кушетки, и по пятам следую за ней, вдыхая одурманивающий аромат ее духов, сжимая руки в кулаки в карманах тренировочных штанов. Я бы предпочёл, чтобы мисс Доусон сжала своими пальчиками что-то другое, не в силах избавиться от навязчивого воспоминания. Напряжение настолько мощное, что пальцы будут дрожать, если я возьмусь за карандаш. Такого со мной еще точно не случалось. С этим безумием пора заканчивать. Просто еще одна дорогая… черт, я даже мысленно не могу назвать ее шлюхой. Без всякого логического объяснения или причин. Но во что бы Рика не играла, я узнаю правду. И очень скоро.

– Мне сесть? – встав перед кушеткой, с уверенной, смелой улыбкой спрашивает Рика. Я отхожу к мольберту, и, развернувшись, какое-то время пристально рассматриваю Эрику, не менее пристально наблюдающую за мной, и окружающие нас декорации. Помимо самой модели очень важен фон, на котором она раскроется глубже и ярче. – Или лечь? – развеселившись или перенервничав, хихикает Рика.

– Раздеться, – без тени улыбки, холодно отзываюсь я. Ответ звучит как приказ, и я чувствую ее сопротивление. Внешне она расслаблена, но вибрации тела говорят совсем другое. – Что тебя смущает? Видад заказал портрет в моем стиле. А это значит, ты должна быть голой, – широко улыбаюсь, склонив голову на бок.

– Отлично, – взяв себя в руки, Эрика небрежно пожимает плечами, потянувшись к молнии на спине. Ее ресницы дрожат, губы пересохли, но держится с достоинством королевы, слегка подтаявшей, но все еще снежной.

– Стой, – командую я, сокращая расстояние между нами. Девушка в недоумении сводит брови. Теперь ей страшно, но она никогда не признается в этом даже себе. – Я сам. Повернись, – еще один быстрый приказ. Эрика вздрагивает, но исполняет, намеренно медленно, всем видом показывая, что делает мне одолжение.

– Какого хрена, – яростно шипит она, когда я дольно грубо толкаю ее коленями на кушетку. Игнорируя возмущение девушки, я берусь пальцами за собачку на молнии, и медленно расстегиваю, по миллиметру обнажая бархатистую смуглую кожу. Карамельный мокко, терпкий и сладкий. Во рту пересыхает от желания попробовать ее на вкус. Это не загар, а естественный оттенок. У американок такого не бывает…

Я прикладываю максимум усилий, чтобы унять дрожь в пальцах, но у Рики нет моего опыта, и ее самообладание рушится, когда моя рука замирает на пояснице. Ее плечи покрывают мелкие мурашки, опускаясь до двух маленьких выемок в основании спины. Кончиками пальцев я едва заметно касаюсь чувствительного места, задерживая дыхание. Рика делает то же самое, но волна дрожи выдает ее состояние. Я резко расстёгиваю платье до конца. И мы оба судорожно втягиваем воздух. Мне нужно отойти от нее, но я продолжаю стоять почти вплотную, глядя, как изящный изгиб спины переходит в идеально подтянутые ягодицы. Абсолютно голые, округлые и манящие, как чертов оазис в пустыне, который сейчас мало поможет моему пересохшему горлу. Всего один гребаный шаг и мой натянувший штаны член упрется в эту божественную задницу. Всего одно движение, и я могу оказаться внутри, каждой вздувшейся от напряжения веной ощутить тугие бархатистые тиски, идеальные, влажные, сжимающие так же плотно, как мои пальцы, когда я трахал ее ими у зеркала.

– Ты не надела трусики, Рика, – хрипло констатирую я. Бля*ь, эта почти та же самая поза, на которой мы остановились пару дней назад. Гортанный рык зарождается в груди, но я удерживаю его там, пересиливая пульсирующую боль в паху. Черт, сейчас еще больнее, чем тогда.

– Меньше одежды снимать, – прерывистым голосом отзывается Эрика. – Или тебе это доставляет удовольствие, Престон?

– Я не всегда прошу натурщиц раздеваться полностью.