– Секс? – фыркаю я, сомневаясь в том, что ему есть чему меня учить. Нет, это не к тому, что я очень опытна, это не так, и я уже об этом говорила: просто я всегда все делала интуитивно, или спрашивала, разговаривала со своими немногочисленными мужчинами, чтобы использовать их желания и слабости против них. – Сексом с мужчиной я захочу заняться из-за голода по эмоциональной близости, но никак не с целью физической разрядки. А пока эмоциональной ни к кому и не возникает, – виртуозно вру я, думая о Престоне и о том, какие чувства он во мне пробуждает, а не тупое желание сбросить сексуальное напряжение.

– Кстати, – резко перевожу тему я. – Ты обещал показать мне портрет! – огибая Ильдара, направляюсь в сторону голубой гостиной, возвращаясь в атмосферу китайской культуры и азиатских мотивов, преобладающих в декоре комнаты.

– Нет, Рика, – Ильдар с силой дергает меня за запястье, заставляя меня замереть на месте и смерить его цепкую хватку на моей коже возмущенным взглядом.

– Тебе есть что скрывать? Или в твоем секретном тайнике я не первая, кого ты хочешь скрыть от посторонних глаз? – устраиваю допрос с пристрастием я, пытаясь прочитать истинные мысли Ильдара.

– Я еще сам не видел картину. Потом, Рика. Приходи в гости, когда она будет украшать одну из стен гостевых спален, – согласитесь, приглашение очень даже тянет на «ядовитого любовника». Ильдар ведет себя более чем подозрительно.

– Я и передумать могу. Насчет своего портрета, – скрестив руки на груди, смерила его испепеляющим взглядом.

– Не злись, детка. Прошу тебя. Правда, позволь мне самому сначала насладиться картиной. У меня есть особый пунктик на этот счет. Я эстет, и хочу насладиться работой Престона в гордом одиночестве, – напускает туману Видад, заставляя мое сердце биться чаще, но не от возбуждения, а от страха и неприятия того факта, что он ведет себя так, словно ему есть что скрывать.

– Что ж, одинокий ценитель искусства, – небрежно бросаю я. – Надеюсь, мой портрет ты будешь защищать от посторонних взглядов с таким же рвением. До встречи, Ильдар. Мне идти пора, – вырываюсь из его хватки, и отправляю воздушный поцелуй, перед тем, как скрыться в коридорах дома: – Orevoir!

Покидая голубую гостиную, не могу сдержать ехидной улыбке: и здесь я установила прослушку и над телефоном Ильдара поколдовала, внедрив внутрь микро-чип, пока он выходил в другую комнату. Все-таки в подобных мелочах и заданиях мне нет равных, хотя гордиться пока здесь нечем.

Уже следующим утром, я набираю телефон Престона. Не знаю, почему так рано, скорее для того, чтобы сбросить мучительную с бессонной ночи тревогу и волнение, сдавливающее грудь:

– Да, – чувственным, хрипловатым ото сна голосом, отвечает Престон. Черт его подери. Простое «да», а у меня душа в пятки уходит от мужской энергетики, проникающей даже по радиоволнам.

– Сегодня вечером у меня есть время для работы с тобой, Престон, – деловым тоном заявляю я.

– Так быстро? Вау, девочка. Настолько не терпится приступить к детальному изучению моей техники? – что-то внутри меня надрывается, когда слышу легкий мелодичный смех на заднем плане. Черт. Почему меня так задевает, что Престон провел ночь, не скучая по мне, а вбиваясь членом в очередную натурщицу, которую сегодня удалит из своей жизни? Как удалил бы и меня, если бы у нас все случилось…

– Хочется поскорее избавиться от твоего общества. Навсегда. Закрыть гештальт, так сказать, – резко отвечаю я, стараясь не слышать подозрительный звук шуршания одеяла и простыни. Может, я накручиваю, а?

«Милый, тебе понравилось?» – воркует эта стремная девица. И не спрашивайте, почему она стремная. Я так решила и точка.

– Нет времени соревноваться с тобой в остроумии, Рика. Приходи в том платье, в котором я тебя увидел впервые, – отдает приказ Джейдан, и голос жеманной девицы наконец затихает… эй, какого черта? Надеюсь, он не заткнул ее там своей кистью?

– Это обязательное условие? А если ослушаюсь, о, великий мастер?

– Я сказал, в каком платье прийти, Рика. На моей территории не задаешь вопросов. Все будет так, как решаю и желаю того я, – с глухим смешком, этот мерзавец кладет трубку, оставляя меня наедине со своей злостью и пульсирующим между ног желанием, которое я пытаюсь унять, подавить, заглушить, зажимая между ними одеяло, но становится только хуже.

Сдается мне, желание позировать Джейдану обуславливается не одним лишь заданием. Я действительно хочу отличаться на его портретах, выделяться среди безликих лиц в его «потоке».

Не знаю почему, но мне хочется стать для него куда более значимой, чем та голубоглазая бестия – бессменная и главная героиня его картин, женщина, занимающая, несомненно, все его мысли.

Ты не оригинал, Рика, – вспыхивают слова Джейдана, порождая во мне агонизирующее пламя ревности.

Джейдан