Раздражённо фыркнув, Рика все-таки разворачивается, зазвенев цепочками, как восточная танцовщица. И это именно то, что я создаю сейчас. Так же как красота может казаться уродливой отраженная сквозь призму моего острого зрения и своеобразного видения, так и ремни из кожи и дешёвые металлические звенья на холсте примут совершенно иное значение.

Увлекшись эскизом, я ненадолго выпадаю из времени. Так всегда происходит, когда линии и штрихи ложатся правильно. Время эмоций еще не пришло и сейчас самая легкая часть работы. Эрика Доусон, осознав, что никто не собирается ее мучить, пытать, вешать зажимы на соски и шлепать флогером, неожиданно замолкает. Ее черты расслабляются, словно она глубоко ныряет в свои мысли, блуждая взглядом по расставленным и развешенным по студии картинам, и портретам. Я не привык смотреть на лица во время создания эскиза. На данном этапе меня интересует другое, но соблазн оказался сильнее, чем когда-либо.

Это первый раз за мою практику, когда пальцы дрожат от одного только взгляда на натурщицу. Не спорящая, спокойная, растерявшая весь свой пафос и надменность, но по-прежнему полная грации и достоинства Эрика Доусон выглядит совершенно иначе. Скованная телом, она освободила разум, ненадолго отпуская груз ответственности, неуемные амбиции и грандиозные планы по покорению мира. Конечно, этот вариант медитации подойдёт далеко не каждой, и, освобождая одну, вторую, вид кожаных наручей может напугать до потери сознания. Рика не притворяется стальной стервой. У нее действительно железный характер и крепкие нервы, иначе она сейчас рыдала бы, умоляя отпустить ее, а не рассматривала картины, ожидая окончания сеанса.

– Ты уже минут десять просто смотришь, Престон, – нарушая напряженное молчание, произносит Рика ровным спокойным голосом, повернув голову и встретив мой взгляд. – Снова находишь мое лицо необыкновенным?

– Да, – киваю я. – Но ты по-прежнему закрыта, Рика.

– Значит, твоя хвалёная техника дает сбой… иногда. Я предупреждала, что не по зубам тебе, – насмешливо улыбается она с ноткой печали, даже разочарования. Я чувствую физически и ментально, как стена, воздвигаемая Эрикой, прямо сейчас поднимается все выше и выше. Что за черт? Опустив взгляд, я замечаю, что ее тело снова напряжено и дело не в неудобной позе. Шоковая терапия, вот в чем она нуждается. Эмоциональная встряска, взрыв.

– Я думаю, пришло время ознакомиться с моей кистью, Рика, – она смеется, опрокинув голову, явно не воспринимая мою угрозу всерьёз. – Столько разговоров и никаких действий. Не хочу, чтобы ты ушла от меня неудовлетворённой и разочарованной моей… техникой.

Открыв один из выдвижных ящичков, я достаю набор абсолютно новых кистей и останавливаю выбор на круглой тонкой кисти с длинной деревянной ручкой и мягким беличьим ворсом. Провожу по тыльной стороне ладони, на всякий случай, проверяя жесткость. Эрика не сводит с меня напряжённого взгляда, пока я приближаюсь к ней, вызывающая улыбка гаснет, когда она замечает инструмент, над которым так долго насмехалась. Останавливаюсь максимально близко, но в то же время недостаточно для соприкосновения наших тел, и протягиваю руку за ее сумочкой и бесцеремонно открываю ее.

– Тебе мало двадцати тысяч? Решил взять чаевые? – возмущённо выдыхает она.

– Нет. Мне понадобится твое масло. Или я могу использовать льняное, но эффект будет хуже, – не поднимая головы, перебираю женские побрякушки, и заметив упаковку презервативов, показываю Рике.

– С шипами, – криво ухмыляюсь я, и убираю обратно. – А ты говоришь, что я не угадал с цепями. Шипы выбирают девушки, нуждающиеся в изнурительном и жестком сексе.

– С кисточкой у тебя вряд ли получится трахнуть меня жестко, – насмешничает девушка. И замолкает, когда я достаю флакон и откручиваю его.

– В том-то и соль, Рика. Кричать ты будешь совсем по другой причине, – опуская кисть в масло, я осторожно достаю и стряхиваю лишние капли. Подношу к носу, вдыхая сладко-пряный аромат. Потом проделываю тоже с Эрикой. Отвернув голову, она возмущенно фыркает, смерив меня злым взглядом.

– Ничего у тебя не выйдет, Престон, – самоуверенно заявляет она, но испуганно дергается, когда я подхожу ближе. Наши лица оказываются практически на одном уровне.

– Еще как выйдет, – заверяю я. Едва уловимым движением провожу пушистым, смоченным в масле кончиком по контуру чувственных красивых губ девушки, не разрывая мощного противостояния наших взглядов. Аромат розы с примесью чего-то терпкого, возможно пачули, быстро распространяется вокруг нас, расслабляя мысли и оголяя тактильные ощущения. Короткими штрихами прикасаюсь к чувствительным местам на шее и веду вниз, вдоль бьющихся вен, в пульсирующую впадинку на горле. Замираю только на мгновение, прислушиваясь к частому дыханию девушки и мучительно медленно скольжу мягкими ворсинками между переплетенными звеньями цепочек, замечая, как с каждым прикосновением дыхание Эрики становится быстрее.

– Больше не хочешь болтать, Рика?

– Развяжи меня. Ты обещал, что не будет никакого секса, – злость в ее голосе смешивается с отчаянием и желанием. Идеальный коктейль.