Зарычав как раненое животное, я впиваюсь когтями в запястье Мааба, разрывая его кожу, одновременно сгибаю колено, ударяя в лицо, которое он непредусмотрительно склонил, наблюдая за своими действиями. На этот рывок я трачу слишком много сил, но не могу сдержать внутреннего триумфа, когда ублюдок отлетает назад, зажимая разбитые коленом губы кровоточащей, покрытой царапинами ладонью. Приподнявшись на локтях и задыхаясь, я отчаянно пытаюсь ползти назад, помогая себе ногами.

– Ты разозлила меня, колючая shaeir, – мрачно произносит Джадир, медленно вставая и неторопливо надвигаясь на меня.

– Не под…хо…д…и, – заикаясь, шиплю я, из-за маски слова практически неразличимы.

– Разве твой отец не научил тебя, что удел женщины – покоряться желаниям мужчины и чтить законы Аллаха? Непокорная женщина нуждается в наказании, порке. Непокорная женщина одержима Шайтаном. Ты чувствуешь в себе его, Эрика? Бесноватая распутная ведьма. Это Шайтан научил тебя соблазнять мужчин и сбивать их с пути праведного? – каждый его шаг уменьшает расстояние между нами. Мое тело все еще частично обездвижено, мышцы полностью атрофированы, но инстинкт выживания открывает запасные резервы организма, помогая мне. Я ползу быстрее, сдирая пятки и ладони о грубые доски, оставляя на полу кровавые следы. Мааб невозмутимо наблюдает за моей агонией и морщится, замечая кровоточащие раны.

– Ненавижу грязь. Кровь – это грязь, shaeir. Мне придётся помыть тебя.

Звучит дико, нелепо. Он притащил меня в самое грязное место, которое можно себе представить и переживает о чистоте моего тела. Он абсолютно безумен.

– Ме…н…я найдут. У…же ищут. Кейси видела нас вместе, – я кричу, но из горла вырывается только каркающий хрип. – Мой отец убьет тебя, – отчаянно и затравленно рычу я, натыкаясь спиной на стену. Больше некуда ползти. Я снова в тупике, обессилена, раздавлена….

Откинув голову назад, Мааб громогласно хохочет.

– Твой отец полицейский – такой же бесполезный член этого глупого прогнившего продажного общества, как и ты, моя shaeir. А Кейси… Ты, правда, думаешь, что она станет болтать? Молчание женщины стоит не так дорого, как ты думаешь, – успокоившись, равнодушно произносит ублюдок, и, взяв со стула свою сумку, достаёт оттуда моток веревки… и наполненный шприц. Яд? Или новая доза транквилизаторов?

– Мне придется связать тебя, а, чтобы ты не сопротивлялась, я должен показать, что до того, как я введу в твою кожу вот это, – он поднимает гребаный шприц. – У нас осталось ровно три часа. Ты хочешь прожить еще три часа, Эрика?

Я задыхаюсь и трясусь, неотрывно глядя в насмехающиеся глаза зверя.

– У тебя нет времени на раздумья. – В два шага он оказывается рядом со мной, бросает веревку к моим ногам, рывком хватает за шею, так, что драгоценный металл впивается в кожу, снимает с иглы наконечник и подносит к пульсирующей вене на горле.

– Д… да, – хриплю я отчаянно, боясь кивнуть, потому что от любого движения игла может вонзиться в мою кожу.

– Да, ты согласна не сопротивляться и раздвинуть свои ноги, или да, ты готова умереть прямо сейчас? – пальцы больно сдавливают горло, и я физически не могу ответить, лишь смотрю в сумасшедшие безжалостные глаза. Выражение лица Мааба снова неуловимо меняется, он ослабляет хватку, и ласково поглаживает места, где поверх синяков, оставленных Джейданом, наверняка появятся новые.

– Говори, – с обманчивой мягкостью позволяет он.

– Перв…ый вариант, – отвечаю с запинкой, презирая свою ущербность и слабость. Я должна быть храброй и сильной, как и обещала… но мне так отчаянно необходимо время… драгоценные минуты, которые помогут оперативникам найти меня живой. Но… разве это буду я? Нет, нет, нет… я ему не позволю.

– Хорошая девочка, – вздохнув, он убирает иглу от моего горла и кладет шприц рядом с собой. – Но мне все равно придется связать твои руки и ноги. Я не доверяю продажным хитрым сукам, – отстранившись, он берет в руки верёвку. – Вытяни руки, shaeir.

Мне сложно это сделать, тело опять словно ватное из-за испытанного шока, но я выполняю то, что требует от меня этот сумасшедший.

– Никогда не приходилось никого связывать, – сообщает Мааб, обматывая мои запястья. – Но ты сама напросилась. Я не хотел тебя пугать. Мне очень жаль, shaeir. И эта кровь… Ты не должна волноваться, что будешь выглядеть некрасиво на моих снимках. Я вымою тебя, когда все закончится, покрою маслом и драгоценными камнями. Ты будешь сверкать, shaeir. Никто не сравнится с тобой. Ты особенная, моя прекрасная муза.

– Мас… ка, не могу дышать, – хрипло произношу я, дрожа от холода и нервного озноба.