От одной мысли о том, что тем мальчиком был Джейдан, грудь сдавливает в дьяволские силки, я не могу дышать, словно вновь оказываюсь в тайном проходе, затянутым смогом и дымом. В том самом лазу, где во второй раз в жизни заговорила со своим синеглазым Богом, за которым наблюдала, кажется, все свое осознанное детство. Я уже давно не маленькая девочка, но я очень хорошо помню, как мысленно нарисовала себе нашу с ним сказку, достойную оказаться на страницах «Легенды Анмара». Не при таких обстоятельствах я мечтала познакомиться с юным художником. И слишком больно было понимать, как быстро я потеряла своего спасителя… не насмотрелась в его глаза, не узнала, как он развил свой талант, и он так и не успел мне назвать свое имя. Долгие годы я иногда мысленно благодарила его за спасенную жизнь, и невыносимо жалела, что элементарно не могу назвать юношу по имени.

И я дала ему свое, выдуманное. И только сейчас, сопоставив Джейдана и этого мальчика из моего давно забытого прошлого, поняла, что неосознанно, будто случайно, называла его… al`asad.

Мог ли тот мальчик выжить в мечети, где смерть, подобно парам летучего яда, овладела каждым сантиметром пространства? Здравый смысл кричит мне «нет», и я склонна верить ему… должно быть, во мне говорит дикое желание, слепая вера в то, что мой al`asad жив и вернулся за мной.

«Если суждено, я найду тебя», – мурашки медленно атакуют область затылка и плеч, стоит мне вспомнить брошенное напоследок обещание Престона.

Все это время, мое упрямство, вся напускная бравада «сильной и дерзкой» были лишь способом защитить свои нерушимые стены, и убежать от той части себя, какая проявляется во мне, когда я нахожусь рядом с ним. Возможно, истинной части меня. Девочки, рожденной на землях Востока. Я забыла о ней, забыла о том, кто я, когда поняла, что возвращаться к матери и отцу, братьям и сестрам, к детским мечтам о принце, белому солнцу и скрывающей тело парандже – слишком больно. Даже мысленно. Я отреклась от Медины, нацепила маску, подобную той, что одел на меня Мааб. Кажется, в тот момент, когда Джейдан снял ее с меня, он отчасти добрался до моей сути. Показал мне мое настоящее отражение.

Слабая, безвольная Эрика, зависимая от мужчины.

Пока я не желаю ее видеть, я не принимаю ее. Слишком долго училась быть сильной, слишком долго рядом не было никого, кто бы затмил в моих глазах того спасителя. И слишком глубоко я спрятала и воспоминания о нем, лишая себя самого дорого в жизни – чувств и эмоций, самого ее вкуса.

Мало кто знает, что девушка, которая источает притягательную и сексуальную энергетику на фото, и выглядит, как развратная жрица, очень давно не занималась сексом. И, честно говоря, нет никакого желания искать себе партнера, впускать кого-то в свое тело, после грубых действий Престона и больного «ядовитого любовника» который чуть было не замарал меня окончательно.

Возможно, я обманываю себя. Возможно, на Земле есть человек, с которым я до безумия хочу близости, но это всего лишь один из трех миллиардов мужчин. Мужчину, который все это время также носил железную и непробиваемую маску. Сейчас Джейдан исчез, и теперь наконец, раскрылись все факты о якобы бедном и неприкаянном творце, заблудшим в Нью-Йорк.

Как Мэтт и Стефан Смит могли скрывать от меня такую крошечную деталь? Как могли выставить такой идиоткой в глазах всех, кто был в курсе?

Как оказалось, все это время я гонялась не за «ядовитым любовником», а за специальным агентом АРС (анмарская разведывательная служба). Одинокий и непонятный миром художник – лишь долбанное прикрытие для агента АРС, кем и является Джейдан, мать его, Престон. Вот и весь секрет его «неприкосновенности», над которой я так долго ломала голову.

– Рика, ты все еще зла на меня? – нервный голос отца в трубке смартфона, заставляет меня скривить губы и подавить в себе желание нагрубить Мэтту при помощи глотка охлажденного кофе – на самом деле та еще гадость, но в июльскую жару я пью все подряд и почти совсем ничего не ем.

– Есть новости о Видаде? – непреклонным голосом интересуюсь я, игнорируя попытку отца вновь завести теплый разговор отца и дочери. Я не имею ничего против, но хочу, чтобы Мэтт осознал то, какой опасности он меня подвергал, скрывая от меня настоящий статус Джейдана Престона. Если бы я не смотрела в его сторону, я возможно бы обратила свой взор в сторону Джадира Мааба и чудесным образом бы предотвратила смерть Сальмы Рами. Если бы, если бы… столько «если бы», но случилось все так, как случилось. И все же, выводы Мэтт сделать должен. Что касается Ильдара: его самолет, отправившийся из штатов в Анмар пропал с радаров, канул в небытие. Все эти годы, Видад не являлся другом моего отца, а был лишь объектом наблюдения. Не понимаю, как отец мог скрыть от меня еще и это: стоит заметить, Мэтт не знал о попытках Ильдара сблизиться со мной – я сама упорно скрывала это от папы, но никогда не задумывалась о том, что этой выйдет мне боком.

Все это время Мэтт пытался установить связь Видада с Шатрами Махруса, но без прямых улик не мог допрашивать и обвинять Ильдара, так как Анмарец является родным братом главного советника действующего короля Мактума… даже вникать не хочу в иерархию, установленную в Анмаре сейчас, и вообще не особо хочу соприкасаться с Шатрами, в которых повидала столько ужаса и грязи. Или наоборот – слишком сильно хочу поучаствовать в этом деле, но будучи уверенной в том, что мне его не дадут, стараюсь не думать об этом.