Мои мысли снова и снова возвращаются к Эмилии, девочке, которая, возможно, прямо сейчас проживает одни из самых жутких дней в своей жизни. И виновен в этом человек, которого я всю свою жизнь считала «вторым отцом» и своим спасителем… но после того, что услышала в номере, у меня не осталось ни капли жалости к этой мрази, что смеет жить, одеваться и питаться на деньги, полученные с деятельности «Шатров»…

Твой танец на костях подходит к концу, Видад. Мне жаль лишь, что твое пожизненное заточение в тюрьме не склеит сломленные судьбы рабов.

Наконец я замечаю высокую и мощную фигуру, направляющуюся ко мне. Все это время мужчина находился в автомобиле с Видадом. Кандура и платок, замотанный вокруг головы и шеи Зейна, не мешает мне с первого взгляда (по росту и темпу походки) определить, что за мной идет Хассан. Бывший куратор открывает дверь автомобиля и, отодвинув платок с лица, останавливает на моих глазах прямой, испытывающий взгляд. Отвечаю ему не менее долгим и пытливым взором, пока из моих губ не вырывается автоматическое «приветствие»:

— У тебя есть хоть одно оправдание тому, почему мы провели это задание порознь, Зейн?

— Рика, главное, что ты жива…

Хочу перебить его ещё одной колкой фразой, начиная выходить из машины, но Зейн перехватывает мою руку в воздухе и, быстро наклоняясь к моему лицу, обхватывает скулы ладонями, с жадным остервенением впиваясь в мои губы. Они горят от отвращения и боли, но на какое-то мгновение я отвечаю ему, поддаваясь движению языка Хассана внутри моего рта… всего лишь мгновение, после которого резко отталкиваю Зейна на дверь «G-Wаgеn», ощущая, как желудок скручивают неприятные спазмы. Я хотела, чтобы мне было приятно. Чтобы я могла поступать как Джейдан — целовать несколько мужчин и с каждым притворяться искренней… не получилось. Очевидно, Престон не только талантливый художник, но и превосходный актер.

— Я, конечно, тоже рада, что ты жив, Хассан. Но тебе придется многое мне объяснить, — сухо отрезаю я, мечтая о чистке зубов.

— Меня нашли люди Видада, не скажу, что отдыхал все это время в пятизвёздочном отеле, — поясняет Хассан, не обращая внимания на мою отстранённость, сгребает в охапку, вновь прижимая к себе. — Пройдем внутрь, Рика, здесь небезопасно. Я расскажу тебе все, что знаю, — наклоняясь губами к уху, он опускает голос ниже: — Прости, Рика. Нас вычислили. Я не успел среагировать. Вся первая группа погибла, и…

— Я знаю…

— Все сделаю ради того, чтобы вернуть тебя отцу в целостности и сохранности, — обещает Хассан, мягко целуя меня в висок, и я вновь пытаюсь оттолкнуть его — скорее, инстинктивно, прежде чем успеваю осознать, что он переходит границы дозволенного и пересекает «чужую» территорию.

— Не надо, Зейн. Не трогай. Пожалуйста. Когда мы улетаем? Я хочу сделать это немедленно. Прямо сейчас, прямо сейчас… мне нужно, — сдавленно шепчу я, ощущая, как грудь вновь сдавливают немые всхлипы.

— Успокойся, детка…

«Да, детка, да!»

— Не называй меня так! — слишком резко огрызаюсь я, ощетинившись, словно дикая кошка.

Зейн мрачнеет, бросая на меня напряженный взгляд, по которому пытается понять, чем продиктована настолько бурная реакция на его прикосновения и уменьшительно-ласкательные прозвища.

— Эрика, ты пережила сильный стресс. Я понимаю, что тебе пришлось пройти через многое…

— Нет, не понимаешь, — упрямо заявляю я, в красках вспоминая о том, как стояла в шеренге связанного по рукам «свежего товара» на рынке работорговцев. — Нет. Не понимаешь! Может, тебя когда-нибудь выставляли на аукцион плоти? Зейн, как мы все это допустили? Агенты погибли… почему не были готовы, почему все не просчитали?! Это ошибка каждого из нас…

— И мы сделаем все, чтобы исправить ее, Рика. Мы на чужой территории, и именно сейчас находимся на грани серьезного конфликта, который обязаны ликвидировать. А значит, как можно скорее убраться с территории Аравийского Полуострова. Ильдар в импровизированной реанимации. Вертолет уже на подходе, но пока Видад не будет готов к транспортировке, нам придется переждать. Мы чертовски рискуем, Рика. Однако вызвать еще одну группу подкрепления равносильно открытому военному вмешательству. Секретная операция вышла за границы неразглашения. Подозреваю, что АРС нас рассекретили в первые же дни.

— Значит, вы не вступали с ними ни в какие договорённости?

— Нет, первая группа была уничтожена военными АРС, — сообщает Зейн.

Я сглатываю образовавшийся комок в горле от очередного выстрела, ударившего по свежим ранам.

— Никакой совместной операции по поимке Видада?

— Нет, Рика, — качает головой Хассан.

Я задерживаю дыхание, отводя взгляд в сторону.