Прикосновение лепестков цветка к моим соскам действует на меня как удар под дых и рождает болезненную пульсацию внизу живота одновременно. Какого черта?

— Хватит. Меня. Трогать, — тут же протестую я.

— Фактически, я даже не прикасаюсь к тебе, tatlim, — усмехается Амиран, щекоча шелком лепестков мои соски, кожу, грудь.

Сукин сын не лжет, ничего не скажешь.

Мне хочется плакать от бессилия. От полной безвыходности, и фатальности его «не прикосновений».

Боль, стыд, агония, немой крик…в груди расцветает целый букет сорняков из негативных эмоций, а внутренние мышцы в противовес этому, пульсируют все сильнее и чаще. Мое тело ощущает неприятную пустоту, с губ срывается предательский стон.

— Со мной безопасно. Это будет не больно, tatlim.

Нервно сглатываю, напрягаюсь всем телом и сжимаю бедра, ощущая, как цветок скользит вниз по животу, останавливаясь на лобке.

— Кажется, ты готовилась к нашему свиданию? — подлавливает Амиран, фиксируя взгляд на моих бедрах, где он вряд ли найдет хотя бы один лишний волосок.

— Нет, — некрасиво фыркаю я. — Я ухаживаю за собой для себя. И прекрати…

— Для себя? А это уже интересно. Как часто ты получаешь удовольствие от своих нежных пальчиков, tatlim.

Я мгновенно краснею, мне хочется провалиться сквозь пол и уйти под воду.

— Я? — переспрашиваю, пытаясь выиграть время. — У нас так нельзя, неправильно…

— Это не ответ на вопрос. Лгунья, — проводит губами по воздуху у моего виска, словно читая мысли. — Я думаю, после нашего первого свидания ты очень сильно хотела сделать то, что нельзя. Один палец или, может быть, осмелилась бы на два? А на три, Лиса? Что тебя остановило?

Я не понимаю, он меня дразнит? Издевается?

Виски болезненно рвет, сдавливает ток крови. Я испытываю острый недостаток кислорода, и подводное давление здесь не причем.

— Ничего подобного я не хотела. Амиран, хватит. Ты обещал, — еще раз напоминаю я. И напомню еще сотню раз, если понадобится.

— И я выполняю свое обещание, — Амиран успевает пройтись бутоном цветка по преддверию лона, прежде чем я сильнее сжимаю бедра. Это ощущается слишком приятно и сладко, и я не могу не прикрыть глаза, проклиная себя за эту слабость.

С выдохом сбрасываю все наваждение.

— Не надо, Амиран. Сказала же. Ты добился чего хотел? Я ложусь спать голой, на этом закончим, — резко отступая, я просто ложусь на постель и устраиваюсь на другой ее стороне, прикрывая себя шелковой простыней до подбородка.

На Амирана не смотрю, поспешив отвернуться к акулам и другим подводным чудищам.

— Может, побудешь джентльменом и поспишь на полу? — самонадеянно предлагаю я.

— Нет. Привыкай ко мне, tatlim, — Амиран прижимается к моей спине и бедрам. Умудрившись развернуться, бросаю на него предостерегающий взгляд.

Лучше в таком положении не становится. Амиран в отличие от меня, не спешит скрыть свои мышцы под шелком простыни.

К счастью, он хотя бы закрывает свои гипнотизирующие глаза, прекращая меня смущать.

Сердце бьется с перебоями, меня мучает страшная бессонница. Стоит лишь закрыть глаза, как я вижу разочарованное лицо Нейтана и мысленно умоляю его о прощении. Успокаиваю себя лишь тем, что скоро этот кошмар закончится, и мы будем вместе…все это стоит того.

Я просто боюсь засыпать, ожидая от Амирана каких-то действий, неумолимого вторжения за мою стену. И даже его размеренное дыхание не уменьшает градус тревожности и беспокойства.

В мучительном ожидании проходит часа два, но Амиран аль-Мактум, кажется, действительно спит и не собирается проверять наличие моего… «целомудрия».

Последнее, что я помню, становится образ огромной акулы. Клацнув острыми зубами у стекла, она ударяет по нему плоским носу, рождая в моей душе новый приступ паники.

Невольно я прижимаюсь к груди Амирана, ощущая, как что-то во мне неумолимо меняется.

Я действительно схожу с ума и, закрывая глаза каждый раз, вижу смутное воспоминание: моя маленькая ножка пинает башенку замка из песка, который для меня воздвиг Нейтан.

Амиран

Я открываю глаза через пять часов, абсолютно проснувшимся и полным сил. Не смотрю на электронный браслет. Это лишнее. Пять часов в сутки — необходимый минимум, чтобы плодотворно и энергично провести грядущий день, и мой встроенный временной радар работает вне зависимости от окружающего пространства, несмотря на то, что время в доме под водой течёт иначе. Точнее останавливается, замирает в синей неподвижной глубине.

Движения волн ощутимы только на поверхности, а тут внизу полный штиль.

Лучи солнца никогда не доберутся до дна.

Бирюзовая непостижимая мгла, спокойная и умиротворяющая, теплая тишина, нарушаемая ровным дыханием спящей в моих объятиях девушки.

Если бы Алисия знала, каких нечеловеческих усилий стоила мне вчерашняя сдержанность.