Алисия

Огромных усилий мне стоит не опускать взор. Я не собираюсь демонстрировать Амирану свою слабость и преклонение даже в визуальном контакте.

Каждый раз, когда наши взгляды встречаются в невербальной войне, у меня легкие пустеют. Миллиметры тела пронизывают молниеносные вибрации, невидимые импульсы.

Это ощущается как оковы, которые невозможно потрогать, но можно ощутить в каждом ударе сердца.

Я знаю, Ран видит многое: читает меня, чувствует, или, по крайней мере, ему так кажется. Но я знаю, что стена, которую я воздвигла с первых минут нашего знакомства и довольно четко обозначила, не даст ему ни единого шанса забраться под мою кожу.

Хотя, в ней есть пара трещинок…Очень надеюсь, что рано или поздно, я перестану так остро реагировать на его прикосновения, поддаваться магнетизму глубоких серебристо-пепельных глаз.

А вот об иммунитете на властные, собственнические касания шейха, остается только мечтать.

Его ладони никогда не спрашивают разрешения.

Они всегда горят на мне повелительным жестом, словно я принадлежу ему настолько, насколько каждый дюйм его страны.

И мне это чертовски не нравится, нет.

Но такая неприкрытая, откровенная уверенность мужчины не может не завораживать, периодически вводя в ступор.

Продолжая попытки подпалить Амирана своимвзглядом, я стискиваю зубы, выражая свое недовольство его диктаторским поведением.

Но руку лениво протягиваю. Выражение лица Амирана заранее предупреждает, что церемонии со мной в эту секунду закончились. Я даже закричать не успела — настолько быстро он поднимает меня на руки, заставляя сердце болезненно вздрогнуть.

— Хочешь поиграть в благородного рыцаря? Отпусти меня, Ран, — стараясь договориться с ним по-хорошему, бунтую я, качнув напряженными ногами в воздухе. Его пальцы в ответ лишь крепче впиваются в мое бедро и ребра.

— Помогаю тебе расслабиться перед длинной ночью, tatlim, — в его бархатном голосе звучат бескомпромиссные нотки и огромные планы…на меня, черт возьми. — Твоя зажатость и наша дальнейшая программа не совместимы, — губы эмира изгибаются в порочной усмешке, от одного вида которой у меня мгновенно холодеют пальцы и кровь приливает к лицу.

— Хочу заметить, но наше свидание затянулось. Если ты намерен спать со мной этой ночью, то будет справедливым зачесть следующие сутки и завтрашнее утро, как начало и конец третьего свидания.

— Ты со мной торгуешься, Лиса? Даже не думай, — скептически поиграв бровями, Амиран начинает движение в сторону спальни.

— Тогда хотя бы отпусти меня. Я умею ходить и не маленькая, — продолжаю бодаться я, не собираясь сдавать позиции. В его руках мне неловко, неуютно, некомфортно…, но, если быть откровенной, то просто — страшно.

В следующее мгновение я на доли секунды оказываюсь в абсолютно свободном падении. В животе холодеет, и я рефлекторно группируюсь. Непроизвольно взвизгнув, хватаюсь за плечи Амирана и шею, царапая ногтями оголенную часть кожи на его затылке.

— Дикая кошка, — шипит Амиран, оскалившись. — Ты сама за меня держишься, — наконец, он опускает меня, но только лишь потому, что уже доставил в спальную зону гидрохауса. — Пока терпимо, но подобный прием я позволяю тебе использовать только в постели. Когда я нахожусь глубоко в тебе, — меня в жар бросает от его слов, но я стараюсь сразу же переключиться.

Игнорируя его угрозу, быстро опускаюсь коленями на круглую кровать и собираюсь отползти на противоположный ее край. Укутаться в одеяло, не снимая халата — лучшее, что я могу сделать в данной ситуации.

— Стоять, — вздрагиваю, когда ладонь Амирана цепко обхватывает мою лодыжку, пресекая попытку бегства. — Ты же не собираешься спать в халате, Алисия? Здесь жарко. В этом мало приятного, поверь. К тому же, это шелковые простыни высочайшего качества, — я уже в курсе, потому что чувствую мягкость и нежность ткани голенью и подушечками пальцев. — Не лишай себя удовольствия поспать на них полностью обнаженной. Ощущения невероятные.

Я все еще не могу пошевелиться, несмотря на то, что Ран отпускает меня. Характерный звук рассказывает мне о том, что снимает халат, отбрасывает его в сторону и остается абсолютно нагим.

Черт возьми, Амиран. Не дождешься ты ничего, хоть трижды разденься. Взять меня ты сможешь только насилием.

— Мне и так неплохо. Я жуткая мерзлячка, — он отвечает на мой довод абсолютным равнодушием, и, обхватывая за талию, тянет на себя. Припечатывает спиной к своему торсу, и я невольно радуюсь, что халат не позволяет мне ощутить его каменную грудь и напряженный пресс кожа к коже. Насчет намечающейся эрекции я тактично промолчу, потому что от нее не спасает даже толстый махровый халат.