— Это всего неделя. Держись, Ли, — успокаиваю сама себя, заставляя примириться с тем, что ближайшие шесть дней эти двое будут мне постоянно приказывать, что делать: как дышать и во что одеваться. Несмотря на укоризненный взгляд Дайан в сторону толстовки, я все равно надеваю спортивный костюм, состоящий из светло-серых леггинсов, и короткого топа, который я прячу под полностью закрытой олимпийкой на молнии.

Волосы собираю в тугой и высокий хвост, уженаходясь в машине.

Я быстро узнаю дорогу, по которой мы уверенно двигаемся. Дайан привозит меня в частный сектор международного аэропорта имени Джона Кеннеди. И что-то мне подсказывает, что я отправляюсь не на ближайший курорт. Наш автомобиль с Дайан проезжает через специальные пункты досмотра, где нас останавливают и проверяют таможенные службы, и в итоге подвозит меня прямо к трапу воздушного судна.

Меня не удивить личным самолетом. Естественно, во владениях шейха имеется внушительных размеров боинг. Двигатели железной птицы стремительно вращаются, издавая турбинный рев, что оглушает и раздражающе бьет по барабанным перепонкам.

— И куда он собирается меня увезти? — возмущаюсь я, толкая дверцу машины. В этот же момент, ее тянут с другой стороны. Как только я встаю на асфальт, встречаюсь с прицельным взором эмира, подпрыгнув от неожиданности. В голове проносится язвительная мысль: надо же, его высочество соизволил лично открыть мне дверь.

«Я ведь так и влюбиться могу», — с сарказмом мысленно дополняю я.

— Да, Ран. Куда же? — подавив усмешку, копирует мой напуганный голос Дайан. — Пока-пока. И не сгорите в Анмаре, — иронично заканчивает девушка, махнув на прощание рукой, и последнее слово в её фразе, заставляет всю мою кровь циркулировать с бешеной скоростью.

Прильнуть к лицу, а потом резко отхлынуть, сгуститься в висках, подарив ощущение полной потери равновесия. Я начинаю мелко дрожать, ощущая, как земля подо мной движется, подобно багажной ленте.

— Мы летим в Анмар? — в горле пересыхает, эмир обжигает меня предостерегающим взглядом. Его дымчатые глаза приобретают темно-графитовый оттенок, а взор скользит по моему лицу так, что пререкаться и сопротивляться условиям нашей договоренности становится по-настоящему опасно, но я все-таки пробую.

— Нет. Исключено. Я не полечу, Амиран, — уверенно возникаю я, схватившись за ребро автомобильной двери, как за спасательный круг. Собираюсь нырнуть обратно в машину и закрыть дверь, но Амиран реагирует быстро. Хватает меня за запястье, порывисто тянет на себя. Закрывает дверь авто, и впечатывает меня спиной к ней таким образом, что я оказываюсь в капкане его рук, плотно прижатых к стеклам высокого внедорожника.

Наши тела разделяют от силы сантиметров десять. Мне приходится сильно запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть в его глаза, а не упираться носом в грудную клетку.

— Разве у тебя есть выбор? Это твои слова. И наша договоренность включает в себя то, что я выбираю время и место.

— Но перелет — это слишком. Ты не предупредил, что наши с тобой встречи, свидания будут проходить в Анмаре. У меня там совсем нет… — прав, защищенности, чувства безопасности. Разве что в родительском доме. — Сейчас там никого нет.

Находясь полностью на его территории во всех смыслах этого слова, я автоматически становлюсь уязвимой и полностью зависимой от Амирана.

Мне это не нравится.

— Я не обязан был рассказывать, где и как будут проходить наши встречи, Алиса, — усиленный от работающих двигателей ветер, поднимает несобранные прядки волос у моего лица, щекочущие кожу. — В таких вещах я предпочитаю импровизацию, а не расписание.

— Шейху бы не понравилось, что ты просто крадешь меня и насильно увозишь в Анмар!

— Поверь, мой метод не оригинален, особенно для Джареда Саадата, — губы Амирана раздвигаются в соблазнительной и пленительной усмешке. Не понимаю, что он имеет в виду. — И хватит говорить о родителях и об отце. Ты уже взрослая девочка, Алиса, — и он касается моего лица, чтобы убрать короткие волоски у висков за ухо. Меня накрывает отчаяние и злость, и ощущение его горячих пальцев и парализующего прикосновения только усугубляет эти эмоции.

— Если ты думаешь, что такое давление с твоейстороны сразит меня наповал, и я передумаю, то ты ошибаешься. Ты меня уже душишь, — продолжаю качать свои права я, хотя по Амирану очевидно, что его терпение на исходе.

— Еще даже не пытался. Душить тебя, — двусмысленно произносит мужчина, аккуратно обхватывая мою шею ладонью, мягко проводя большим пальцем по венке на горле. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, я теряюсь и мечтаю исчезнуть, раствориться в воздухе. — Ну, так что, добровольно взойдешь по трапу или тебе помочь?

— Добровольно я никуда не поеду.