И все же. Казни он не заслуживает. А мне еще предстоит все это шоу как-то объяснить мрачному, как тень, отцу, решительно направляющемуся через сад в мою сторону.

— Прости, Алисия. Этого больше не повториться. Я был ослеплен…я сдерживался, каждый раз, когда видел тебя…

— Думаю, будет лучше, если дальнейший диалог вы будете вести с моей ассистенткой Лейсан, — отворачиваясь, перехожу на деловой тон. Плотно закрываю накидку, все еще испытывая отвращение к тому, что чужие руки касались меня. — А объект мне будет показывать ваш ассистент, — отрезаю сухо.

— Да. Ты права, Алисия. Если я как-то могу восстановить твое доверие и загладить вину…, — продолжает сокрушенно извиняться Рамазан, но я решительно указываю ему на выход.

— Тебя проводят, Рамазан. Если у вас есть личный самолет, я настоятельно рекомендую вам вылететь в Штаты и просить о политическом убежище, — я покидаю террасу первая, прикладывая ледяную ладонь к горящему от стыда лицу. Сегодня, сейчас, я поняла: я никогда не смогу выносить прикосновения другого.

 По крайней мере, я поставила еще одну точку над «и»: Амиран мне не лгал.

Все кончено.

Но уже следующее утро приносит новый виток сомнений моей измученной душе. Лейсан застает меня врасплох ранним звонком с новостью, что Бахира Рамазана в срочном порядке отстранили от строительства центра и направили в Кемар.

Едва ли не давлюсь глотком кофе, сложив в голове дважды два…нет никаких сомнений в том, что это Амиран отправил Рамазана в ссылку. Не казнил, нет. Но не похоже на отсутствие ревности с его стороны.

Рамазан, конечно, легко отделался. Если бы подобное случилось пять месяцев назад, Ран бы кастрировал того, кто посмел так похабно прикасаться ко мне.

Но сейчас…

Что происходит?

Я еще больше ничего не понимаю.

Никто не остановил нас вчера, кроме взбешенного отца, остаток вечера, потратившего на вразумительные беседы с непутевой дочерью, а сегодня я узнаю, что Амиран по-прежнему считает меня своей собственностью.

«Не делай глупостей, tatlim. Ты всегда будешь принадлежать мне, этого не изменить.»

Что ты имел в виду, Амиран? Как долго еще собираешься измываться надо мной? Не хочешь глупостей? Нет ничего проще. Просто скажи мне правду. Объясни… Амиран, это невыносимо вытерпеть. Невозможно. Немыслимо. 

Не находя себе места, погрязнув в тяжелые и угнетающие размышления, я отправляюсь гулять по дворцу. Ноги сами несут меня на верхний этаж резиденции, ведут в душную темницу, где я когда-то в отместку заперла Амирана. Я хорошо помню, как он первый заточил здесь меня. Голую и униженную, оскорбленную и беременную. Тогда на его лице тоже не дрогнул ни один нерв, а ведь он любил меня. Злился, рычал, наказывал, но любил. Сейчас я это знаю, но тогда готова была растерзать.

Наши отношения — чертова борьба, бег по пеплу, бесконечная вереница взлетов и падений.

Я устала, Амиран, я хочу просто знать …но ты играешь со мной. Как всегда, диктуя в игре свои правила, о которых мне знать не положено.

Не отдавая отчета в своих действиях, я опускаюсь коленями на горячий каменный пол и просунув руку в уже изученное углубление, достаю из тайника пулю, которую убрала к остальным находкам, когда, остыв после выяснений отношений с мужем, возвращалась за разорванным ожерельем.  Вещица нанизана на шелковую нить, хоть та и находится на последнем дыхании. Время и насекомые изрядно потрепали её. Невольно любуюсь изделием, больше напоминающим кулон, чем приспособление для заряда огнестрельного оружия. Не удержавшись, беру её с собой, поддавшись внезапной идее.

В своей коробочке со старыми детскими вещами, я нахожу три браслета из черных маленьких камней, которые лично собрала на Бали и уговорила папу проделать в них крошечные отверстия. В том возрасте я жутко любила что-то делать своими руками — мастерить, плести фенечки, и даже видела себя в будущем дизайнером украшений.

Это как медитация, благотворно влияющая на внутреннее состояние — я могла бесконечно нанизывать камни на ниточку. Что ж, возможно, в этом я найду спокойствие и сейчас.

Хочу носить эту пулю на своем теле. Хочу смотреть на нее и помнить о всех плохих днях, что были у меня с Амираном. 

Хочу, чтобы каждый раз, она отрезвляла меня, когда я вновь захочу бросить все и сорваться к нему. А я хочу, каждую секунду своего существования — хочу к нему. 

Только он больше ничего не хочет, как бы не горела внутри меня потребность верить в обратное. Ссылка Рамазана Бахира — недостаточный повод для сомнений. Мой бывший муж ясно дал понять, что больше меня не ждет.